|
Увидев д'Артаньяна, он встал и учтиво сделал несколько шагов ему навстречу. Д'Артаньян, со своей стороны, приблизился к противнику, держа шляпу в руке так, что перо волочилось по земле. -- Сударь, -- сказал Атос, -- я послал за двумя моими друзьями, которые и будут моими секундантами. Но друзья эти еще не пришли. Я удивляюсь их опозданию: это не входит в их привычки. -- У меня секундантов нет, -- произнес д'Артаньян. -- Я только вчера прибыл в Париж, и у меня нет здесь ни одного знакомого, кроме господина де Тревиля, которому рекомендовал меня мой отец, имевший честь некогда быть его другом. Атос на мгновение задумался. -- Вы знакомы только с господином де Тревилем? -- спросил он. -- Да, сударь, я знаком только с ним. -- Вот так история! -- проговорил Атос, обращаясь столько же к самому себе, как и к своему собеседнику. -- Вот так история! Но если я вас убью, я прослыву пожирателем детей. -- Не совсем так, сударь, -- возразил д'Артаньян с поклоном, который не был лишен достоинства. -- Не совсем так, раз вы делаете мне честь драться со мною, невзирая на рану, которая, несомненно, тяготит вас. -- Очень тяготит, даю вам слово. И вы причинили мне чертовскую боль, должен признаться. Но я буду держать шпагу в левой руке, как делаю всегда в подобных случаях. Таким образом, не думайте, что это облегчит ваше положение: я одинаково свободно действую обеими руками. Это создаст даже некоторое неудобство для вас. Левша очень стесняет противника, когда тот не подготовлен к этому. Я сожалею, что не поставил вас заранее в известность об этом обстоятельстве. -- Вы, сударь, -- проговорил д'Артаньян, -- бесконечно любезны, я вам глубоко признателен. -- Я, право, смущен вашими речами, -- сказал Атос с изысканной учтивостью. -- Поговорим лучше о другом, если вы ничего не имеете против... Ах, дьявол, как больно вы мне сделали! Плечо так и горит! -- Если б вы разрешили... -- робко пробормотал д'Артаньян. -- Что именно, сударь? -- У меня есть чудодейственный бальзам для лечения ран. Этот бальзам мне дала с собой матушка, и я испытал его на самом себе. -- И что же? -- А то, что не далее как через каких-нибудь три дня вы -- я в этом уверен -- будете исцелены, а по прошествии этих трех дней, когда вы поправитесь, сударь, я почту за великую честь скрестить с вами шпаги. Д'Артаньян произнес эти слова с простотой, делавшей честь его учтивости и в то же время не дававшей повода сомневаться в его мужестве. -- Клянусь Богом, сударь, -- ответил Атос, -- это предложение мне по душе. Не то чтобы я на него согласился, но от него за целую милю отдает благородством дворянина. Так говорили и действовали воины времен Карла Великого, примеру которых должен следовать каждый кавалер. |
