— Что вас привело ко мне? — спросил Келеш сиплым голосом: он был простужен.

Так как он обратился сразу ко всем, никто не решался отвечать. Крестьяне молча переминались с ноги на ногу.

— Ну, скажем, ты, — князь указал на ближайшего. — Кто ты?

— Темур из Дала, великий князь.

— Что беспокоит тебя?

Темур осмотрелся вокруг, словно ища поддержки.

— Великий князь, — начал Темур, поклонившись, — да перейдут на меня все твои недуги! Несчастный Темур имеет к тебе превеликую просьбу… Я из Дала…

— Стало быть, ты от Маршанов? — перебил его раздраженно князь.

— Да проклянет господь весь этот род! — произнес Темур, угрожающе поднимая правую руку.

Князь удовлетворенно тронул свои усы.

— Продолжай, — сказал он мягче.

— Эти шакалы совсем замучили людей. Не бывает и дня, чтобы они не совершили какую-нибудь подлость. У волка и у того есть запретные дни, когда он не ест мяса. Но нет ничего запретного за душой у нашего князя. У меня была земля, великий князь. Я получил ее от отца, а отец мой — от деда моего, а дед — от прадеда, прадед — от прапрадеда, а прапрадед — от прапрапра…

— Довольно, — перебил князь. — Что ты хочешь сказать?

— Моя речь, — продолжал Темур, — недостойна того, чтобы тревожить твой слух. Но я вынужден искать заступничества. Человек молится богу, когда у него душа пуста. Он обращается к своему князю, когда у него пуст желудок. Всем известно, что человеческая душа живет в желудке. Значит, ты, князь, — наш бог.

Келеш попытался определить, чего больше в словах Темура из Дала: скрытой насмешливости или святой наивности. Князю определенно не понравилась ссылка на прапрадедов. Претензия на земельную собственность, высказанная совершенно недвусмысленно, неприятно резанула ухо. Если на минуту согласиться с доводами Темура из Дала, если поддаться враждебному чувству к Маршанам и стать на сторону этого крестьянина, то, пожалуй, волей-неволей придется выслушивать еще каких-нибудь умников из Гудаут или Кодора, где нет князей Маршанов, но зато живут и здравствуют князья Чачба. Что им ответит Келеш?..

Так размышлял князь.

— Продолжай, — мрачно произнес он.

— Просьба моя такова: определить раз и навсегда, что земля, которую пашу я, которую пахали мой дед, мой прадед, мой прапрадед и — да перейдут на меня все свои недуги князь! — мой прапрапрадед, принадлежит мне. И Маршаны не смеют вытеснять меня.

Князь обвел холодными глазами толпу окружающих его крестьян, задерживая взгляд на каждом из них, точно целился из кремневки.

«Хитрец, — сказал про себя князь о Темуре, — он решил сыграть на моей неприязни к Маршанам и вырвать решение, которое завтра же обратится против меня. Эти люди готовы воспользоваться любой оплошностью с нашей стороны, чтобы извлечь для себя выгоду». И князь решил проучить дерзкого Темура. Он обратился к нему весьма строго:

— С каких это пор у тебя, Темур из Дала, обнаружилась собственная земля?

— С каких пор? Боже мой, я же говорил тебе, великий князь, что на ней пахали мой дед, мой…

— Знаю, знаю, — оборвал его Келеш. — Что же из этого?

Темур обомлел. От неожиданности он потерял дар речи.

— Видишь? — заметил князь. — Тебе даже сказать нечего.

— Да перейдут на меня все твои недуги, — проговорил, наконец, крестьянин, делая вид, что готов броситься на колени перед князем. — Ежели все мои деды и прадеды жили и умирали на ней, — чья же она, если не моя?

— Княжеская, — последовал ответ краткий и ясный.