Со свертком подмышкой Бенсон покинул лавку. Он был одним из тех лазутчиков, которые считают предосторожность первейшим залогом успеха: вернувшись в харчевню с громким названием «Лев», инженер сбрил бакенбарды и переменил костюм.

13. НА РЫНКЕ

Даур медленно брел по кривой улочке, рассеянно здороваясь со знакомыми. Он думал о событиях прошлой ночи, о разговоре с князем Келешем, о Батале, неожиданно поцеловавшем руку владетельного князя. Чему так обрадовался урод?

Молодой человек задумался над своей жизнью. Ему показалось, что он, Даур, может многое сделать для блага своего народа. Ему захотелось оглянуться назад, на пройденный жизненный путь, и попытаться заглянуть в будущее. Что его ждет впереди?

Даур — человек честный. В свое время, к сожалению, его не позаботились обременить грамотой, он не портил глаза чтением книг. Но, как и все простые люди, он стремился постичь мудрую книгу жизни.

Даур, с тех пор как у него пробудилось сознание, привык считать землю, на которой жил, своей кормилицей. Он сроднился с морем. Его любовь к родной стране можно сравнить с привязанностью молодого деревца к почве, укрывшей его нежные корни и питающей их. Он хорошо уяснил себе — и это явилось для Даура большим счастьем, — что живет в человеке священное чувство, которое определяется словами: любовь к родине. Все сознательные действия, все помыслы определялись одной этой мерой — любовью к родине, и вне этой меры не существовало ничего другого. Если бы потребовалось, Даур, не раздумывая, принес бы в жертву родной земле свою молодую жизнь.

Надо напомнить еще об одном, не менее важном обстоятельстве, чрезвычайно обострившем патриотические чувства молодого человека. Я имею в виду вековую ненависть к янычарам, бесстыдно грабившим страну и народ. Озлобление против иноземных поработителей передавалось с молоком матери. Даур возмужал в гуще турецких зверств, которые он видел своими глазами или о которых слышал… Однако наш доверчивый молодой человек (доверчивость — черта приятная, когда находишься среди друзей, и очень скверная, когда тебя окружают враги) определенно нуждался в благожелательном воспитателе и руководителе.

На сухумском рынке толпится немало людей. Одни, разумеется, продают свой товар, а другие — покупают. Базарные купцы-воротилы, главным образом турки, заключают здесь выгодные для себя сделки, наживаются, жиреют. А бедный крестьянский люд вынужден принимать условия, которые предлагают ему купцы с туго набитой мошной. Оборванные крестьяне глядят на купцов, разодетых в шелка, и вполголоса ругаются: «Шакалы!»

На рынке немало и таких, кто ничего не продает и ничего не покупает. Хитроумные ловцы мгновенного счастья, художники по части корзин и карманов слоняются по базару взад и вперед. То здесь, то там вдруг прорываются истошные вопли, и толпа бежит, чтобы утешить несчастную жертву, пострадавшую от людской жадности к чужим деньгам. Или где-нибудь в укромном местечке затевается мордобой. Случаются и кровопролития — главным образом в мясном ряду. В общем рынок довольно бойкое место, где можно отвести душу, наслушаться разных разностей и кое-что повидать…

Туда и направился Даур.

В самом начале зеленных рядов Даура окликнули:

— Сюда, Даур, сюда!

Это кричал Согум, дальний родственник из Гудаут.

— Я искал тебя, — сказал Согум, хватая Даура за руку.

— Зашел бы к нам домой, Согум.

— Я подумал, что тебя легче всего встретить здесь, на рынке.

Он затащил Даура в грязную харчевню. В темном углу сидел Темур. Крестьянин поднялся навстречу Дауру. Молодой человек с трудом усадил Темура из Дала, оказавшего ему столь почтительный прием. Согум потребовал вина и закуски. Это был разбитной человек, знакомый с городскими порядками; заплывшего жиром буфетчика он дружески поторапливал.