— Почему не трогает?

— Потому что есть у меня наговорное слово. У соседей всех цыплят перетащит, а моих обойдет. Видишь? Квочка спокойна.

— Чепуха все это!

— Что она сказала? — обратился Машь к Светлане.

— Это удивительно, говорит.

— Еще бы! — Машь ударил указательным пальцем по столу, словно выговаривал нам. — Вы очень грамотные, но разум у вас младенческий. Вы не обижайтесь, девушки. Вот проживете с мое и поймете, что важны и цыплята, важны и кости, которые надо вправлять, — словом, много важных вещей на свете… Пускай наша русская гостья запомнит год, день и час. И мои слова. Вот что скажу…

Он взглянул на меня каким-то особенно острым взглядом, от которого у меня похолодели руки, и медленно-медленно, процеживая слова сквозь плотно сжатые зубы, сказал:

— Она выйдет замуж… Скоро-скоро… И никто не сумеет отговорить ее от этого брака… Не скажу, что она будет несчастной… Но не стану утверждать и того, что ей привалит счастье… Еще бы сказал кое-что, да боюсь обидеть…

Машь говорил так, словно вслушивался в чьи-то слова и повторял их.

Мы со Светланой не выдержали, расхохотались. Машь помрачнел было, но тут же поднял стакан за наше здоровье и заулыбался.

Наша беседа, в общем, закончилась довольно мирно. Машь обещал не чинить препятствий сыну и аккуратно посылать его в школу.

— Будет ходить, будет ходить, — сказала хозяйка, вытирая руки о подол юбки.

— Ежели сам захочет, — поправил ее хозяин.

Мы задали этот вопрос мальчику.

Он опустил голову и что-то пробормотал. Мы попросили его повторить. Он опять пробормотал невнятное.

— Не поняла, — сказала я.

— Буду ходить… — произнес он, делая над собой усилие.

— Ну и хорошо!

Мы поднялись. Поблагодарили за гостеприимство.

Хозяин прищурился, подергал себя за бороду и развел руками.

— Объясните мне, — сказал он, — кому нужны грамотные люди в таком количестве?

— Как кому, уважаемый Машь? Государству…

— Знаю, знаю. Одно скажу вам: шибко грамотный человек не станет пасти коз. Поверьте мне! Вы что же это, хотите обойтись и без коз, и без коров, и без сыра? Я человек неграмотный. Но подумайте сами! Что же до сына — я из него могу сделать хорошего человека, ежели мешать не будете, под локоть не толкнете меня.

Мы твердо стояли на своем: закон есть закон, и мальчика надо обучать.

— Разве что закон! — согласился в конце концов Машь и пообещал: завтра же сын его появится в школе.

Возвращаясь от Машь, мы много смеялись над его пророчеством. Я сказала Светлане, что скорее дуб, растущий в этом лесу, можно выдать замуж, нежели меня в течение ближайших двух-трех лет.

— Вокруг сколько хочешь женихов! — сказала Светлана.

— Много женихов?

— Конечно!

— А вы не ошибаетесь?

С ее чересчур легковесным утверждением я не могла согласиться. Если иметь в виду людей серьезных, а не шалопаев, со Светланой можно поспорить. Может, я слишком строго подхожу, но это так…

Но куда там! Светлана смотрела на жизнь оптимистически. Мы с ней горячо поспорили на эту тему.

Поднявшись в свою комнату, от усталости завалилась на кровать.

— Устал? — участливо спросила хозяйка, гладя меня по волосам.

— Очень. Знаете, где я была?

— Не знай.

— У Машь Базбы.