— Базба?! Машь?!

Старуха всплеснула руками, схватилась за голову. Заохала, причитая:

— Ты бедный… Ты бедный…

Потом она подсела ко мне и объяснила, что необходимо омыться водой и выпить «один лекарство». Без этого я могла подвергнуться злой порче.

— Ай, Базба! Ай, Базба! — твердила старуха.

Я приложила немало усилий, чтобы успокоить ее. Можно ли в наши дни верить во всякую чертовщину? Это когда-то темные люди верили в существование дьяволов и ведьм…

Старуха ни за что не соглашалась:

— Базба имей глаз, как пуля. Бац! — и он смотрел на тебя и делал тебя больная… Он смотрел один человек — и умирал человек. Смотрел его жена — умирал жена. Смотрел сын — умирал сын. Базба хочет — петух будет «ау! ау!», как собака. Хочет — утка будет, как петух, кричать. Этот Базба плахой! Базба ходить не надо!

Она заторопилась в свою комнату. Глядя на то, как тревожилась старуха, мне хотелось смеяться. Бедняжка заботилась обо мне, как могла. Меня это совершенно умилило. Из всего этого следовало, что старуха в паническом ужасе от злых чар злого Базбы и что она хорошо ко мне относится, то есть даже слишком хорошо. Сейчас я в этом совершенно убедилась.

Старуха возвратилась, тяжело дыша. Протянула мне стаканчик с какой-то жидкостью.

— Пей, — умоляла она. — Наташа, пей. Этот Базба плахой. Он смотрит, как пуля. Он говорит: люби! — и ты будишь любить дерево, свинья, корова. Все будишь любить! Он говорил: уходи от муж — и ты будишь уходить! Его глаз — настоящий пуля. Он не смотрел — он стреляй!

Она так страстно убеждала меня, что я выпила снадобье. Оно оказалось вином. Старуха пояснила, что это не простое вино. В нем «сила слова».

Я думала о странном Базбе и его пророчествах. Если бы поверить хотя бы на секунду его словам, я должна скоро выйти замуж. Что может быть глупее этого предсказания?!

Моя старуха что-то бормотала за перегородкой. Может быть, молилась за меня или отгоняла от своего дома базбовские наваждения.

Мне не спалось. Странное дело: минуту назад казалось, что я усну при одном виде постели. Но этого не случилось даже тогда, когда я почувствовала приятный холодок постельного белья.

Ворочалась я с боку на бок, а потом взяла да оделась. Вышла на крыльцо, благо светила ярчайшая южная луна…

Без солнца нет на земле жизни. Это непреложная истина. Но есть и другая истина: без луны было бы значительно неуютней. Много неуютней.

Эти глубокие мысли пришли мне в эту ночь. Не смейтесь: они действительно казались мне именно такими.

Виною этому ночной пейзаж. Все вокруг окрасилось в молочный цвет. Такой цвет впервые я увидела здесь, в горах. Он особенный, в степи такого не бывает. Его породила большая яркая луна. Только она.

И вдруг я слышу:

— Айрума! Айрума! Айрума!

Слышу явственно, четко.

Непонятное слово доносится откуда-то сверху, с горы. Что это? Имя чье-нибудь? Или условный зов? Я это слово как-то уже слышала однажды ночью.

— Айрума! Айрума! Айрума!

Может, это таинственные сигналы марсиан? Во всяком случае, странно звучат они в ночи.

— Айрума! Айрума! Айрума!

Голос то замирает, то раздается где-то совсем рядом, над самым ухом.

Я любовалась ночным пейзажем не меньше часа.

А вот уж после этого уснула как убитая.

Утром я попросила свою хозяйку объяснить мне, что значит таинственное слово «Айрума».

— Ах! Ах! — всплеснув руками, воскликнула она. — Молния на его голова! Гром его убивай! Это Шанаф! Он медведь гоняй, который кукуруза кушал…

Смыр разъяснила, что «Айрума» — это припев из «Пляски медведей».