— Вот от того буя до этого, — говорил «готтентот», размахивая руками. — Расстояние от берега — не больше ста метров. Петя и Ваня, собирайтесь. Миша следит с берега. Варя — тоже. А Мыстаф рванет на шоссе, в ресторанчик, и привезет бутерброды.

Я решил, что Мыстаф — шофер. И не ошибся. Потому что худощавый паренек вернулся к машине и действительно «рванул», чтобы выполнить приказ своего начальника.

Ребята-водолазы быстро разделись. Началась проверка снаряжения. Как выяснилось позже, это были студенты Томского университета, решившие посвятить лето археологическим изысканиям в Абхазии.

— Так вы, значит, москвич? — обратился ко мне «готтентот», точно и не было никакого перерыва в нашем, на мой взгляд, странноватом диалоге. — А чем вы, собственно, занимаетесь?

— В данную минуту?

— Нет, в данную минуту вы принимаете солнечную ванну. — «Готтентот» говорил очень серьезно, чуточку с пристрастием.

— Я отдыхаю в Скурче.

— Догадываюсь. А в Москве?

— По профессии я журналист.

Он занялся своими делами и на время опять позабыл о моем существовании. Двое парней надели на ноги ласты, прикрепили к своим спинам баллоны с кислородом, надели маски с очками, похожими на небольшие иллюминаторы. Они погрузились в воду — и над ними поплыли буйки-указатели. А третий парень и девушка не спускали глаз с тех самых буйков. Их начальник снова вспомнил обо мне.

— Послушайте, — сказал он запросто, — как вас звать? Лично моя фамилия — Габлиа. Имя Виктор. Можете звать меня по кавказскому обычаю просто Виктором.

— А я — Лев Николаевич. Только не Толстой, а Мочалов.

— Лева, значит.

Я усмехнулся:

— По-видимому, да.

— Вот что, Лева, поскольку вы журналист, вас должна заинтересовать наша экспедиция.

Я привстал, чтобы вежливо выслушать его.

— Видите ли, Лева, в этой бухте, на дне, вполне возможно, находится великий город античности Диоскурия. Может быть, слыхали о нем? Это был большой красивый город. Сюда приходили триремы с разных концов древнего мира. Торговля была бойкая. Говорят, семьдесят толмачей переводили с одного языка на другой. Как видно, до черта было этих языков! И вот этот город исчез. С начала нашей эры. Где он стоял? Что с ним стряслось? Эти вопросы волнуют не только меня. Я что — человек небольшой: всего-навсего начальник Управления по охране памятников. Всего-навсего кандидат наук. Всего-навсего автор полдюжины книг.

— Не скромничайте, — сказал я ему. Мне показалось, что мы с ним знакомы давным-давно.

Он воскликнул:

— При чем тут скромность!

Его глаза хитро светились за белыми ресницами, а щеки пылали румянцем.

— Вы «Огонек» читаете? — спросил он в упор.

— Иногда.

— Тогда вы знаете мою статью. Если следите за прессой, вы должны быть знакомы с некоторыми археологическими материалами по Абхазии.

Я напрягал память, но ничего не приходило в голову. Габлиа тут же добыл из карманов брюк объемистый пакет с газетными вырезками. Проглядев их, я понял, что я законченный профан по части археологии. Ни одной из этих заметок не читал. Это была только моя вина. Каюсь громогласно, повсеградно, повсеместно…

— Так вы журналист, дорогой друг? — издевательски спросил он.

Я понял, что выгляжу брехуном. Но доказать обратное был не в состоянии, ибо документы находились в моем бунгало.

— Я покажу вам свое удостоверение, — пообещал я.

— Зачем?! — воскликнул Виктор.