Было очень сложно целиться на такое расстояние, да ещё из куста, который сильно загораживает обзор и с засевшими в теле шипами боярышника. Но волевым усилием удалось отдалиться от боли. Быстро переведя пистолет на скакуна, я открыл огонь. Выпускал одну за другой пулю, пока не расстрелял весь магазин. Канонада выстрелов слилась в один продолжительный грохот, я стрелял так быстро, словно из автомата. Когда патроны в магазине закончились, время вернуло свой нормальный ход. Конь рухнул вместе с седоком. Животное билось в агонии, дёргало копытами, лёжа на боку, и жалобно ржало. Всадник мёртв — это совершенно точно.

Степняки долго преследовали девушку и не стреляли из луков, полагаю, по той причине, что боялись подстрелить лошадь. Вероятно, животное должно было стать ценным трофеем. Девушку ранили копьём в ближнем бою, чтобы наверняка не повредить коню. Но мне плевать на лошадь, я её жалеть не стану, точно так же, как не стану жалеть любое другое вражеское транспортное средство, если только не захочу его захватить в качестве трофея.

Сменив магазин пистолета, я стал выбираться из зарослей.

— Ш-ш-ш… — поморщился от боли, выдёргивая из тела длинные иголки от куста боярышника. — Да чтоб вас!

Девушка подняла на меня усталый взор, её покачивало. Я направился к ней, попутно делая контроль одному из степняков, у которого голова была целой. Громкий выстрел заставил девушку вздрогнуть. Она с удивлением и лёгким страхом уставилась на пистолет. Оглядевшись вокруг и убедившись, что опасности больше нет, я опустился на колени возле раненной. Положил на землю пистолет и достал из кармана небольшой раскладной нож и стянул с себя куртку. Девушка с опаской покосилась на пистолет и с подозрением следила за моими действиями. Я подложил куртку ей под ноги и рукавами прикрыл их.

— Привет. Спокойно, я хочу помочь, — успокаивающе-доброжелательным тоном произнёс я.

Раненая, судя по виду, меня не поняла, но тон её немного успокоил. Поэтому когда я стал разрезать ножом тунику, она не стала сопротивляться.

— Нот, — покачала она головой, смотря на распарываемую тунику.

— Не бойся. Одежда мешает, а снять её ты сейчас не сумеешь — это причинит больше боли.

Аккуратно отвёл руки девушки от раны, откинул окровавленные части разрезанной туники в стороны, остатки ткани лишь немного прикрывали грудь. Я уложил девушку на землю. Рана выглядела жутко, но главное — внутренние органы по счастливой случайности оказались не задеты.

— Ардар, кхес расма хамара мар? — прохрипела сквозь боль вопросительным тоном девушка.

— Я понял только последнее слово. Мар — смерть, — кивнул я на трупы.

— Мар, — кивнула раненная. — Кхес расма? — она приподняла правую руку и расставила пальцы. — Тану, — кивнула она в сторону тел, демонстрируя три пальца.

— Тану? Тела? Я убил пятерых… Пять мар, — продемонстрировал я пятерню.

— Хварс, — болезненно улыбнулась девушка. По смыслу было похоже, словно она говорит что-то вроде «хорошо». — Пай, — продолжила она, показывая, словно в ладошку набирает воды и пьёт из неё.

— Погоди. Тебе надо обработать рану. Я сейчас вернусь с лекарствами.

Взяв ладонь девушки, я вернул её обратно на рану.

— Хс-с… — болезненно скривилась раненая.

— Держи руку так, я скоро вернусь. Будет тебе пай.

Подобрав пистолет, я поспешил к велосипеду. Вскоре вернулся обратно к девушке, скинул рядом рюкзак и достал из него аптечку.