Доктор и лейтенант постояли минуту в дверях, поднимая воротники своих шинелей; затем они нырнули под дождь.

Через несколько минут вышел сержант.

– Ну, надевайте свои дождевики и стройтесь!

Они довольно долго простояли, выстроившись на дожде. День был свинцовый. Сплошные облака были чуть тронуты медью. Дождь хлестал им в лицо, заставляя щурить глаза. Фюзелли с беспокойством смотрел на сержанта. Наконец показался лейтенант.

– Смирно! – скомандовал сержант.

Сделали перекличку, и новый солдат пристроился на конце ряда, высокий человек с большими выпуклыми, телячьими глазами.

– Рядовой первого разряда Дэниел Фюзелли отчисляется и переводится в другую часть.

Фюзелли заметил удивление, появившееся на лицах солдат. Он бледно улыбнулся Мэдвиллу.

– Сержант, отведите людей на станцию!

– Правое плечо вперед! – закричал сержант. – Марш!

Рота замаршировала под проливным дождем. Фюзелли вернулся в барак, снял ранец и дождевик и вытер воду с лица.

Станционная платформа, на которой лужи от ночного дождя блестели, когда ветер подергивал их рябью, была пуста. Фюзелли начал шагать взад и вперед, засунув руки в карманы. Он был послан сюда, чтобы выгрузить припасы, прибывавшие с утренним поездом. Он чувствовал себя свободным и счастливым с тех пор, как переменил часть.

– Наконец-то, – говорил он себе, – у меня дело, на котором я смогу показать себя. – Он прогуливался взад и вперед, пронзительно насвистывая.

Поезд медленно подошел к станции. Паровоз остановился, чтобы набрать воды, буфера загремели вдоль цепи вагонов. Платформа вдруг наполнилась людьми в хаки, которые топали ногами, кричали и бегали взад и вперед.

– Куда отправляетесь, ребята? – спрашивал Фюзелли.

– На Ривьеру купаться! Разве не видишь? – прорычал кто-то.

Но Фюзелли заметил знакомое лицо. Он пожал руки двум загорелым молодцам, лица которых были перепачканы от долгой езды в товарных вагонах.

– Хелло, Крис! Хелло, Эндрюс! – воскликнул он. – Когда вы перебрались сюда?

– О, уже четыре месяца будет, – сказал Крис, черные глаза которого испытующе глядели на Фюзелли. – Я помню тебя – ты Фюзелли. Мы вместе были в учебном лагере. Помнишь его, Энди?

– Еще бы, – ответил Эндрюс.

– Как живешь?

– Недурно, – сказал Фюзелли. – Я здесь в оптическом отделении.

– Где это, к черту, будет?

– А вот тут как раз. – Фюзелли неопределенно указал на станцию.

– Мы около четырех месяцев обучались под Бордо, – сказал Эндрюс, – а теперь собираемся понюхать, чем там пахнет.

Просвистел свисток, и поезд тронулся, тяжело пыхтя. Облака белого пара окутали станционную платформу, по которой бежали солдаты, догоняя свои вагоны.

– Счастливо! – сказал Фюзелли.

Но Эндрюс и Крисфилд уже исчезли. Он увидел их еще раз, когда поезд прошел мимо, – два смуглых, запачканных грязью лица среди множества других таких же коричневых, перепачканных грязью лиц. Дым улетел, желтея в сияющем утреннем воздухе, и скоро последний вагон поезда исчез за изгибом поворота.

Нашивки сержанта казались необыкновенно широкими и внушительными на его тоненькой руке. Он заворчал на Фюзелли, уселся за письменный стол и начал разбираться в приказах.

– Есть что-нибудь в почтовом ящике сегодня? – спросил он Фюзелли хриплым голосом.

– Все тут, сержант, – ответил Фюзелли.

Сержант снова стал рыться на столе.

– Вам нужно будет вымыть это окно, – сказал он после паузы, – доктор может приехать сюда каждую минуту.