– А я зато слышу их запах, – сказал Крисфилд, поднимаясь на ноги.

Голова сержанта Хиггинса вдруг появилась в дверях.

– Стройся! – закричал он. Затем прибавил своим обыкновенным голосом: – Ну, ребята, идем порох нюхать!

– Сувениры, – сказал он.

– Какого ты будешь полка, братец?

– Сто сорок третьего, – сказал человек, медленно подымаясь на ноги.

– Где мы, черт подери?

– Разрази меня Бог, если я знаю!

На прогалине не было никого, кроме двух американцев и немца с дырой в спине. Издали доносился грохот артиллерии, вблизи раздавалось цоканье отдельных пулеметов. Вокруг них в солнечных лучах плясали листья всех оттенков: коричневого, желтого и багряного.

– Послушай-ка, ведь эти проклятые деньги не годятся, правда? – сказал Крисфилд.

– Немецкие-то? Нет, черт побери… Я нашел часы. Штучка ничего! – Солдат, не переставая подозрительно поглядывать сквозь полуопущенные веки на Крисфилда, протянул ему золотые часы.

– Я видел там у одного малого саблю с золотой ручкой, – сказал Крисфилд.

– Где это?

– А там вон, в лесу! – Он неопределенно махнул рукой в сторону леса. – Я должен отыскать свою часть. Идем, что ли? – Крисфилд двинулся к другому краю прогалины.

– Мне и тут хорошо, – ответил другой, растягиваясь на траве под солнцем.

Листья шуршали под ногами Крисфилда, пробиравшегося через лес. Ему было жутко одному, и он торопился как мог; обмотка все еще волочилась за ним. Он дошел до проволочного заграждения, наполовину скрытого осыпавшимися буковыми листьями. Проволока была местами перерезана, но, перелезая через нее, он разодрал себе об колючку бедро. Сняв разорванную обмотку, он обвязал ею поверху свои штаны и продолжал идти, чувствуя, как кровь у него стекает вниз по ноге.

Немного погодя он вышел на тропинку, пересекавшую лес. На ней виднелась колея, тянувшаяся через глинистые, наполненные грязью выбоины. На тропинке в солнечной полосе он увидел фигуру и торопливо направился к ней. Это был молодой человек с рыжими волосами и розово-белым лицом. По золотой полоске на воротнике его куртке Крисфилд понял, что это лейтенант. На нем не было ни шинели, ни фуражки, и одежда его спереди была сплошь вымазана зеленой тиной, как будто ему пришлось лежать на животе в грязной канаве.

– Куда вы идете?

– Не знаю, сэр.

– Ладно, идем!

Лейтенант быстро пошел по тропинке, дико размахивая руками.

– Не заметили здесь где-нибудь пулеметного гнезда?

– Ни одного.

Он шел за лейтенантом, который шагал так быстро, что Крисфилд с трудом поспевал за ним, без разбору шлепая по лужам.

– Где артиллерия, вот что я хочу знать? – крикнул лейтенант, останавливаясь вдруг и ероша рукой свои рыжие волосы. – Где, к черту, артиллерия? – Он свирепо смотрел на Крисфилда своими зелеными глазами. – Какой смысл наступать без артиллерии? – Он зашагал еще быстрее.

Вдруг они увидели впереди солнечный свет и темно-оливковые формы. Вокруг них затрещали пулеметы. Опомнившись, Крисфилд увидел, что бежит через поле, покрытое жнивьем и цветущим клевером. Вокруг него толпились совершенно незнакомые люди. Ружейные выстрелы, напоминающие щелканье бича, смешались с трескотней пулеметов. Над ним по голубому небу плыли маленькие белые облака, а впереди виднелась группа белых домов с. зеленоватыми крышами.

Крисфилд находился внутри дома. В каждой руке у него было по гранате, похожей на железный ананас. Внезапное одиночество снова испугало его. За домом раздавался треск пулеметов, прерываемый разрывами гранат.