|
За домом раздавался треск пулеметов, прерываемый разрывами гранат. Он смотрел на красный черепичный пол и на фотографию женщины с ребенком, которая висела на выбеленной стене против него. Он был в маленькой кухне. В очаге горел огонь, на котором что-то варилось в черном горшке. Крисфилд на цыпочках подошел к горшку и заглянул в него. На дне кипящей воды он увидел пять картофелин. На другом конце кухни за двумя сломанными стульями была дверь. Крисфилд крадучись направился к ней; черепицы, казалось, колебались у него под ногами. Он приложил палец к замку, отдернул его и долго стоял, затаив дыхание, не спуская глаз с двери. Затем он смело распахнул ее. За столом, опустив голову на руки, сидел молодой человек с белокурыми волосами. Крисфилд почувствовал прилив радости, увидав, что на нем была зеленая форма. Он очень хладнокровно нажал пружину, подержал секунду гранату и бросил ее, отскочив на середину кухни. Белокурый человек не двинулся; его глаза по-прежнему смотрели пристально, прямо перед собой.
На улице Крисфилд наткнулся на высокого человека, который бежал со всех ног. Человек схватил его за руку и сказал: – Заградительный отряд снимается! – Какой отряд? – Наш. Нужно бежать, чтобы поспеть за ними! – Голос его вырывался визгливо и отрывисто, на лице его были красные ссадины. Они побежали вместе по пустой деревенской улице. По дороге им попался маленький рыжеволосый лейтенант, который стоял, прислонившись к выбеленной стене. Ноги его были превращены в массу из крови и разорванной одежды. Он кричал пронзительным горячечным голосом, который долго еще преследовал их по открытой дороге: – Где артиллерия? Я хочу знать, где артиллерия?
Теперь, когда его шуршавшие шаги затихли, в лесу стало совсем тихо; слышалось только, как с листьев и ветвей каплет роса. Крисфилд напрягал слух, чтобы уловить какой-нибудь другой звук. Вдруг он заметил, что смотрит на дерево, покрытое маленькими красными дикими яблочками. Он жадно нарвал пригоршню, но яблоки были твердые, кислые и, казалось, заставляли его еще острее чувствовать голод. Кислота во рту привела его в бешеную ярость. Он стал пинать ногой тонкое деревце в то время, как слезы обжигали ему глаза. Громко ругаясь визгливым однотонным голосом, он стал пробираться по лесу, опустив глаза в землю. Ветки злобно хлестали его по лицу, крючковатые сучья цеплялись за одежду. Он продолжал идти не останавливаясь. Вдруг он споткнулся обо что-то твердое, покатившееся по листьям. Он остановился неподвижно, оглядываясь вокруг, охваченный ужасом. Под его ногой лежали две гранаты, немного дальше сидел, прислонившись к дереву, человек с открытым ртом. Крисфилд подумал сначала, что он спит, так как глаза его были закрыты. Он осторожно осмотрел гранаты, трубка в них не была сорвана. Он положил по одной в каждый карман, бросил взгляд на человека, который, казалось, крепко спал, и зашагал снова, пробираясь сквозь лес на другую тропинку, в конце которой он видел солнечный свет. Небо над головой было покрыто тяжелыми багровыми облаками, кое-где окрашенными желтизной. Когда он пробивался к солнечной полосе, в голове его мелькнула мысль, что в карманах человека, мимо которого он только что прошел, мог бы найтись, пожалуй, черствый хлеб. Он простоял минуту в нерешительности, но снова упрямо двинулся дальше по направлению к солнечному пятну. Что-то блестело в неровной бахроме солнца и тени. На земле сидел, сгорбившись, какой-то человек. Его походная фуражка была надвинута на глаза, так что маленькая золотая нашивка как раз попадала под горизонтальные солнечные лучи. Первой мыслью Крисфилда было, что он, может быть, достанет у него чего-нибудь поесть. – Послушайте, лейтенант, – закричал он, – не знаете, где можно достать чего-нибудь поесть? Человек медленно поднял голову. Крисфилд весь похолодел, увидев перед собой тяжелое белое лицо Андерсона; небритая борода резко чернела на его квадратном подбородке. |
