Одним человеком, ищущим тебя, станет меньше.

Эбигейл ослабила хватку, потянула мышцы шеи.

Представь, что ты при этом почувствуешь…

И Эбигейл позволила себе это представить. Она стоит над кроватью, Брюс лежит на спине, как обычно, одна рука касается лица. У нее будет выбор: либо в открытую шею, либо прямо в сердце… Увы, это не то, чего она хотела. Сейчас ее главная цель – выжить. Рассказать свою историю. Поведать людям о том, что они с ней сделали, что случилось с Джилл.

Эбигейл снова откинулась на подушку – и вот теперь почувствовала голод. Она съела половину сыра, почти передумала есть яблоко, опасаясь, что оно будет громко хрустеть, но потом все-таки съела, тихонько жуя и то и дело прислушиваясь к храпу Брюса. Надеясь, что запах сыра рассеется в тесном пространстве, завернула еду и снова закрыла глаза, то проваливаясь в сон, то просыпаясь, пока не услышала громкий стук в дверь домика.

– Ты нашел ее? – раздался ворчливый голос ее мужа, приглушенный, но отчетливый. Эбигейл услышала в его вопросе надежду. Брюс встал с кровати и подошел к двери.

Последовал ответ, но она не смогла разобрать слов.

– Ты обыскал лагерь девочек? – спросил Брюс.

И вновь она не расслышала, с кем он разговаривал.

– Хорошо, я сейчас поднимусь, – сказал Брюс.

Затем раздался звук закрывающейся двери. Он ходил по домику: воспользовался туалетом, принес из кухни немного еды. Эбигейл подумала, что, возможно, будет избавлена от ужаса и он не станет обыскивать шкаф. Но нет, Брюс распахнул дверцу, быстро перебрал свою одежду, гремя вешалками, схватил что-то и ушел, оставив шкаф открытым. Она затаила дыхание и прислушалась: Брюс открыл входную дверь и закрыл ее за собой.

Эбигейл показалось, что она просидела в шкафу, скрючившись и боясь пошевелиться, целый час, но на самом деле прошло всего минут пятнадцать. Брюс отправился в главный корпус – вероятно, чтобы обсудить стратегию ее поиска. Возможно, он вернется, но Эбигейл в этом сомневалась. Поиск был для них первостепенным делом, и если они не рассматривали возможность того, что их жертва вернулась в домик, то она в безопасности – по крайней мере, на некоторое время.

Внезапно Эбигейл осознала, что Брюс открывал шкаф, чтобы достать одежду. Вдруг после того, как ее схватили на аэродроме, он вернулся в домик и снова распаковал вещи? Или же вообще не собирал их, просто прихватив с собой для отвода глаз пустой чемодан? И где сейчас ее чемодан? Где-то в этом домике или в главном корпусе? Эбигейл так много думала о кошмаре у костра, что почти забыла тот ужасный момент на аэродроме, когда поняла, что стала пешкой в жестокой игре. Кучка мужчин, жаждущих унизить женщину… Точнее, двух женщин. Ее и Джилл. Они хотели сначала поиграть с ними, потом унизить и, наконец, заставить их думать, что они вот-вот умрут. Эбигейл на мгновение вспомнила тот момент, фальшивый нож, уверенность в том, что ее жизнь вот-вот оборвется; вспомнила владевшую ею в тот момент леденящую беспомощность. Но тут же выбросила это из головы. Ей нужно придумать, как выбраться с этого острова. Или, может, стоит просто затаиться и ждать? Разве Чип не говорил, что скоро сюда приедет куча гостей? Нет, скорее всего, это ложь. Хотя здесь, вероятно, бывали и настоящие гости, истинное предназначение этого острова заключалось в другом; место, где куча богатых садистов-мужчин издеваются над женщинами. Это было место без связи. Несомненно, персонал подписывал договоры о неразглашении. Как бы то ни было, ей нужно выбраться с острова.

Почему она не поняла этого раньше? Почему ее сразу не насторожил тот факт, что остров почти полностью населен мужчинами? Ей вспомнилась история из детства, про лягушку, которую заживо сварили в кипятке, потому что вода нагревалась медленно, так медленно, что лягушка этого не заметила.