После ужина, сытые и главным образом сонные, Брюс и Эбигейл встали из-за стола и вернулись в холл. В баре было несколько мужчин.

– Стаканчик на ночь? – спросил Брюс.

– Боже мой, нет, – сказала Эбигейл. – Но ты бери, если хочешь.

– Может, я закажу в баре виски и попрошу доставить его в номер… Ты уверена, что ничего не хочешь? Например, «Бейлис»?

– Спасибо, не надо.

Эбигейл стояла в центре зала, прямо под люстрой, которая почему-то казалась более тусклой – может, свечи догорели, а может, это были не свечи, а просто сложная иллюзия… Эбигейл посмотрела на нее, но у нее не было очков для дали, и люстра казалась размытой. На нее снова нахлынуло чувство нереальности, которое она периодически испытывала с момента встречи с Брюсом, но на этот раз оно сопровождалось ощущением пустоты. Это было сочетание чрезвычайной роскоши и чувства, от которого она никак не могла избавиться, что Брюс все еще ей чужой. Но было и что-то еще – пустота этого курорта; она напомнила ей театральную сцену после окончания сезона. И отозвалась эхом.

Она посмотрела в сторону бара, где Брюс ждал, когда освободится бармен. Все казалось ей размытым – верный признак того, что она очень устала и немного опьянела. Эбигейл услышала шаги – гулкие шаги по каменному полу, после них тихие, затем снова громкие: кто-то шел по одному из разбросанных по полу ковров. Поняв, что эти шаги приближаются к ней, она обернулась, ожидая увидеть Джилл, или Алека, или кого-то из сотрудников, решившего предложить ей послеобеденный напиток.

Но это были не Джилл или Алек и не сотрудник курорта. Это был Скотти из Калифорнии с неуверенной улыбкой на лице.

Ноги Эбигейл сделались ватными, и на секунду она подумала: «Я сейчас грохнусь в обморок, прямо здесь, посреди этого зала».

Скотти остановился, но, должно быть, увидев, как краска сходит с ее лица, снова двинулся к ней, как будто хотел удержать ее от падения. Однако Эбигейл подняла руку, и он остановился, так и не дотронувшись до нее.

– Какого черта ты здесь делаешь? – спросила она, немного овладев собой.

– Тише, – прошептал он.

– Не затыкай мне рот. Что ты здесь делаешь? У меня медовый месяц.

– Послушай, – сказал Скотти. – Я получил твое письмо, и мне жаль, если ты говорила правду, но я не поверил тебе. Просто мне нужно… Мне нужен всего час твоего времени.

Эбигейл повернулась к бару; Брюс разговаривал с барменом.

– Серьезно, тебе лучше уйти.

– Спустись завтра утром пораньше к пруду. Я буду там. Пожалуйста. Я очень прошу.

Эбигейл отвернулась от него и на неверных ногах направилась к бару. Подойдя к Брюсу сзади, положила руку ему на поясницу.

– О, привет, – сказал он.

– Ты можешь заказать два виски, Брюс? – сказала она, как ей показалось, дрожащим голосом. – Я передумала.

Глава 12

Когда слабый свет раннего утра начал пробиваться сквозь задернутые занавески домика, Эбигейл встала с кровати, натянула поверх пижамы свитер и тихонько открыла ведущие на веранду двери. Затем шагнула на улицу, в холодное туманное утро, и посмотрела вниз, на пруд. Интересно, подумала она, Скотти – или кто бы он ни был на самом деле – уже там?

Эбигейл уже решила, что не будет с ним встречаться. Хотя соблазн был велик – она подумала, что, если проявит достаточную настойчивость, ей удастся убедить его оставить ее в покое, покинуть остров и никогда больше не вторгаться в ее жизнь. Но в глубине души Эбигейл знала: если пойдет на встречу с ним одна, это лишь обнадежит его.