– Это тот самый другой лагерь? – спросила она.

– Да, это был лагерь для девочек. Мы собираемся начать его ремонт весной.

– Тогда вы сможете разместить там всех женщин, и вам не придется терпеть их в своем лагере, – сказала Эбигейл, глядя на Брюса и приподнимая бровь.

– В этом вся суть, – сказал он.

– Мы можем пойти туда и посмотреть?

– Вряд ли… я думаю, что это небезопасно.

– Ты здесь совладелец. Ты должен иметь возможность проверить, так это или нет.

– Как скажешь, – отозвался Брюс. – Но сначала давай пройдем к скале, чтобы я мог показать тебе виды.

Пройдя вдоль берега мимо лодочного сарая, они вышли на другую тропу. Та привела их по гребню холма сквозь ели и березы, а затем, свернув от пруда, вывела из леса на открытый обрыв. Они стояли достаточно высоко, и, сверкающий на утреннем солнце, вокруг них раскинулся Атлантический океан.

– Ух ты, – выдохнула Эбигейл.

– Да, неплохо.

Они прошли через обрыв по едва заметной тропинке. По обе ее стороны росли низкие кустарники, некоторые с красными ягодами. Над ними в небе парила большая птица, и Брюс, указав на нее, сказал, что это орел, который гнездится около пруда. Дойдя до края обрыва, они увидели более широкую грунтовую тропу, огибавшую край обрыва и темно-серые выступы, спускавшиеся к каменистому берегу.

– Мы можем спуститься туда? – спросила Эбигейл.

– Это примерно полмили ходьбы, но там есть тропа.

Под порывами океанского ветра они пошли вдоль края скалы. Вскоре достигли рощи искривленных деревьев, а затем спустились по крутой тропе, которая привела их в бухту. В прибрежной воде были разбросаны большие и скользкие от водорослей валуны. Сам пляж был усеян камнями среднего размера – черными, серыми и зеленоватыми. Тут и там валялись кучи водорослей или останки дохлой чайки. Брюс подобрал несколько небольших камней, после чего нашел стратегически выгодное место, откуда мог пускать их по воде.

– Сейчас стоячая вода, – сказал он.

– Что? – не поняла Эбигейл.

– Вода ушла полностью, и сейчас тот короткий период, пока она снова не начала прибывать. Это называется стоячей водой.

Хотя она выросла в Новой Англии, а затем переехала в Нью-Йорк, Эбигейл почти не проводила времени у океана. Ее родители всегда были слишком заняты, особенно летом, и те немногие продолжительные поездки, которые они совершали всей семьей, всегда были в Нью-Йорк – чтобы посмотреть какие-нибудь спектакли. Лето же в Западном Массачусетсе означало поездки к местам для купания и близлежащим озерам. Эбигейл любила воду, но редко бывала на берегу океана. Странно, но в том, что она находилась здесь сейчас, было нечто ностальгическое. Запах морской воды, далекие крики чаек как будто вновь перенесли ее в юность. Пока Брюс искал идеальные камни для пускания по воде, Эбигейл начала складывать на берегу пирамиду, используя для этого самые гладкие камни, какие только могла найти, начав с круглого основания и продвигаясь вверх. Она все еще думала о своем щекотливом положении и о том, как ей сказать Брюсу, что им нужно покинуть остров. Впрочем, по мере того как она возводила свою пирамиду, эти мысли начали исчезать. Внезапно исполненная целью, Эбигейл целиком сосредоточилась на своей задаче. В поисках хороших строительных блоков для своей пирамиды она нашла красивый, идеально круглый белый камень с прожилкой розовато-красного цвета посередине и сунула его в передний карман, чтобы потом положить его на самый верх.

– Ты строишь каирн, – сказал Брюс.