— Вы видели, как вывозили бытовку? — Виктор осторожно макал сахар в чай.

— Конечно.

— Вы не заметили, чтобы кто-то входил или выходил из бытовки до того, как ее убрали?

— Нет. …А молодая женщина была проституткой?

— Это — единственное, что мы знаем наверняка.

— Бытовку, наверное, увезли для более тщательного осмотра?

«Ага, на Северный полюс…», — мелькнуло у Аркадия.

Пес икнул, и Фурцева достала новый коробок спичек.

— Вы не заметили ничего необычного сегодня вечером? — спросил Виктор.

— Кроме вывоза бытовки, ничего. Сожалею, господа.

— Ну, что ж, спасибо, госпожа Фурцева, за превосходный чай. — Виктор привстал и почти поклонился. — Если вы еще что-нибудь вспомните, пожалуйста, позвоните. Я оставлю визитку. — Он положил карточку на край блюдца.

Она заколебалась.

— Правда, есть еще кое-что. Я думаю, что это не связанные вещи, но…

— Да, да, пожалуйста. Никогда не знаешь, что может понадобиться в расследовании.

— Ну, так вот, у меня внизу соседи, эти два сибиряка…

— Волчек и Примаков. Мы у них были.

— Не сегодня вечером, но ночью накануне они украдкой проскочили в дом с мешками для перевозки трупов. Мешки были полными. Вчера я случайно вышла из лифта этажом раньше (они все выглядят одинаково). И прежде, чем я вставила ключ в замок, услышала громкие голоса — они говорили о расчленении тела.

Глаза Фурцевой сияли.

— Вы шпионите за соседями? — Аркадий присоединился к разговору.

— Ненамеренно.

— Вы вставили ключ в замок и…

— Нет, до того.

— И как долго вы стояли у двери?

— Недолго. Секунд десять самое большое.

— Они открывали дверь?

— Да, но я отправила лифт на самый верхний этаж и пошла по лестнице пешком, а туфли несла в руках.

— Опасные игры.

— Да… — глаза Фурцевой загорелись.

— Вы очень довольны собой.

— Еще бы, так что не шушукайтесь, у меня превосходный слух.

— Вы носите очки?

— Когда читаю.

— Когда читаете, но не для того, чтобы смотреть на расстоянии? Вы понимаете, что я имею в виду под «расстоянием»?

— Во время войны я была кинооператором. А вычислять расстояние я научилась в Сталинграде.

«Это было опасно», — подумал Аркадий. Они с Виктором не выспались и еле волочили ноги. Поблагодарив за чай, последнее, что они хотели бы услышать, это рассказ о ночном приключении. Заметив тревогу на лице Виктора, Аркадий, наконец, понял, в какой ситуации они оказались.

— Хорошо, госпожа Фурцева, пожалуйста, вспомните точнее, что именно сказали Волчек и Примаков. Их точные слова.

— Точные?

— Именно так.

— Своим тягучим сибирским говором один сказал: «Где я закопаю ее гребаную голову?» Другой ответил: «Твою мать, ну где там твоя голова?..» Первый сказал: «В этой чертовой бытовке — настоящее побоище». Второй: «Да ты едва не обделался от страха! А она уже давно была мертвой, поэтому и крови не было». Тут разговор внезапно прервался, и в этот момент я повернула ключ и вошла в дверь.

Она зажгла спичку, как будто поставила точку.

— Они не похожи на ребят, которые бы просто дурачились, — сказал Аркадий.