— Правда ли, что один из этих троих — карлик? — спросил Аркадий.

Вилли помедлил с ответом. Аркадий услышал щелчок режущего инструмента — на другом конце провода пилили ребра.

— Удивительная догадка.

— Расскажи о нем что-нибудь.

— Это не трудно. Люди думают, что карлик должен быть быстрым. Нет ничего более далекого от правды. Бывают разные типы карликов, бывают необычные обстоятельства…

— Я думаю, его застрелили.

— Да.

— Но это не главное обстоятельство?

— Не умничай. Я не должен с тобой разговаривать.

— Кто тебе об этом сказал?

— Директор. И прокурор Зурин. Зурин, кстати, сказал, что собирается тебя уволить. Он это сделал?

— Еще нет… — сказал Аркадий.

Он должен был всего лишь намекнуть, не более того. У него не было никаких весомых полномочий. Это можно сравнить с насаживанием маленькой приманки на легкую удочку и забрасыванием ее в пруд, в котором могла бы оказаться рыбка.

— Что ты имеешь в виду? — переспросил Вилли.

— Я имею в виду, что изменение отчета о вскрытии трупа является серьезным поступком. И у тебя есть все полномочия для этого…

Вилли повесил трубку.

— Хорошо, но слабовато, — подумал Аркадий. — Он применил психологию, когда должен был включить шантаж.

Завибрировал сотовый. Снова Вилли.

— Прости, я должен был закурить.

— Не торопись.

— Случилось вот что. Зурин и директор заставили меня снова сделать срез с легкого той девочки. К тому времени запах эфира уже рассеялся. Они заявили, что если я не могу снова подтвердить то, что обнаружил ранее, в отчет о вскрытии трупа следует внести изменения.

— Разве ты не можешь подтвердить это другими средствами?

— Да, но не после того, как ее кремировали.

— Уже?

— Сказали, что таким было пожелание семьи.

— Где карлик? — спросил Аркадий.

— Здесь, под простыней. Мы ждем стол.

— Его кто-то опознал?

— Нет. Мы ничего о нем не знаем.

— Сними простыню.

— Хорошо, — откликнулся Вилли. — О, теперь мы уже знаем кое-что. Он — весь синий от татуировок — с головы до ног. Он — зек.

Тюремные татуировки делались острым крючком «чернилами» из мочи и сажи. Оказавшись под кожей, пигмент становился синим, а рисунок — немного размытым. Но за решеткой татуировки были больше чем искусство — они были биографией. Для любого, кто умел читать символы, татуированный мужчина — открытая книга.

— Расскажи мне, что ты видишь, — попросил Аркадий.

— Все, что хочешь. Мадонна и Младенец, слезинки, коты, паутина, Железный крест, окровавленный кинжал, колючая проволока. Мастерски сделано!

— Как только повесишь трубку, прошу тебя — сфотографируй татуировки Тупого на сотовый и пошли их мне. У меня есть специалист.

20

Семья Изи состояла из матери-алкоголички и жестокого отца. Их дом был похож на обшарпанную посудину, выброшенную на берег: рваная одежда, пустые бутылки катались по полу из стороны в сторону, под ногами — обрывки газет, свет постоянно отключали.

Старик разводил сторожевых собак для охранных агентств — немецких овчарок, ротвейлеров. Все деньги вкладывались в псов, но однажды они все равно добрались до его хозяйской глотки.

Долгое время за той толикой денег, что попадали в семью, надо было следить…

От отца пахло псиной, как от лучшего друга человека.