Мужчина-пассажир вышел и открыл заднюю дверь, указывая на нее Жене.

— Где она? — сказал он спустя мгновение, словно дав отдышаться.

Женя не паниковал в тысяче шахматных партий, но это только подчеркивало разницу между игрой и реальностью. Множество победных сценариев приходили в голову перед шахматной доской, но мужчина в машине так сжал его руку, что она буквально сложилась пополам.

— Я ничего не знаю.

— Тогда тебе не о чем волноваться.

Он буквально бросил Женю на заднее кресло машины, когда парень постарше его подскочил к «Вольво» и сказал, что он — не тот малый: девчонка, которую они ищут, с сутенером по имени Егор через пару кварталов.

Женя их больше не интересовал. Он сидел на ограде и ненавидел себя за неожиданно открытую в глубине души трусость.

19

Аркадий проспал два роскошных часа и провел бы в постели еще дольше, но в этот момент услышал приглушенный звук у входной двери.

В квартире когда-то были камины. Сейчас они, заложенные кирпичом, не использовались, но кое-что осталось. Аркадий взял кочергу. Как был в одной пижаме, он рывком распахнул дверь квартиры и обнаружил одного из напористых молодых людей из прокурорской шайки на коленях с письмом, которое он пытался подсунуть под дверь. Заметив кочергу, посланник вскочил на ноги и слетел вниз по лестнице.

Письмо было написано от руки, что говорило об особом внимании со стороны Зурина. Характерно также, что доставить его прокурор заставил личного посыльного: бедный малый принял Аркадия за древнего воина — непредсказуемого, как заряженная аркебуза.

«Отстранен по причине… слабые аргументы, подвергает сомнению и игнорирует приказы… фабрикует дела… презирает командование… предоставлены все возможности… вынудил предпринять меры… самые глубокие сожаления… Ваше огнестрельное оружие и служебное удостоверение…»

Подпись Зурина была вдвое тверже и вдвое большего размера, чем обычно.

Аркадий включил телевизор. О Саше Ваксберге говорили в последних известиях. Почему бы и нет? Известный миллиардер убивает киллера. Да нет, не просто какого-то киллера, но некоего, маскировавшегося под юродивого. Официальное милицейское лицо торжественно указало на вмятины от пуль на боках и крыле лимузина. К огорчению любопытных, дождь смыл кровь.

Он выключил телевизор. Это был тот случай, о котором у Петровки обычно два мнения. С одной стороны, три трупа повышали индекс преступности. С другой стороны, они также повышали коэффициент раскрываемости, который ужасно отставал от первого. И уж совсем незначительным казался вопрос, почему водитель Ваксберга игнорировал строительные заграждения и припарковал машину на недостроенной дороге. Впрочем, люди уже превратились в трупы, и все эти детали не имели никакого значения. Все — просто.

Однако в письме Зурин также обвинял Аркадия в «фабрикации дел». В реальности это означало, что прокурор закрывает расследование о теле, найденном у Трех вокзалов. Забудьте непристойную позу и эфир в легких. Ее тело уже сожгли. От Веры Антоновой осталось свидетельство о смерти, а бумаги переложили из папки «Открытые» в папку «Закрытые».

Таким образом, дело было прекращено. Аркадий позвонил Виктору, чтобы отменить встречу у Трех вокзалов, но мобильный Виктора был выключен. Он попытался позвонить Жене. Женя не ответил. Случайно Аркадий обнаружил, что номер, который у него значился за Евой, больше не обслуживался. Это означало, что последняя связь с ней была потеряна. Или, более вероятно, их связь давно умерла, и он все это время разговаривал с эхом.

С закрытыми занавесками квартира казалась уютной. Когда-то давно такой же дождливый день вызвал бы у него жалость к себе и мысли о самоубийстве.