В салоне автомобиля ничего интересного не было. Аркадий проверил бардачок, карманы на дверцах и на спинках сидений, заглянул под коврики.

Открыл багажник. На стенке, куда крепится запасное колесо он, наконец, нашел небольшую «награду»: билет, напечатанный на дешевой бумаге, билет почти распадался в руке. Он был оторван по диагонали, на оставшемся клочке написано: Центральный Моск… — билет …15 — 100 ру… — Куда билет? В кино? На концерт? В цирк? Он принадлежал Тупому или Ваксбергу, или его мертвому водителю, или телохранителю? Или, может быть, человеку, который последним менял колесо? Аркадий понятия не имел. Просто издевка какая-то — даже хуже, чем ничего не найти. Надо же, до чего он дошел — мокрая бумажка…

Дождь полил с новой силой. Аркадий сел в машину, махнул рукой и выехал через ворота. Охранник махнул в ответ — довольный, что его не стали выуживать из-под навеса.

Дождь умывал улицы. Вода прибывала, фуры перекрывали дороги, машины выстраивались в разноцветные полоски, росли пробки, словно хвост петуха. В разгар ливня «дворники» зависли на середине ветрового стекла. Зажим, которым на «дворник» крепилась резина, сломался. Аркадий свернул на обочину… Что дальше? Аркадий задумался. Снег? Туман? Снег и туман? Он винил только себя. Виктор вспомнил про «Мерседес», и Аркадию пришлось поехать отсмотреть его.

Ливень поутих, пробки рассосались. Расплывающийся из промзоны свет маячил на несколько километров впереди. Аркадий молча сидел, приоткрыв дверь «Лады». Зажим «дворника» был погнут. Его надо было отогнуть назад, не снимая. Он помнил времена, когда дождь вызывал на дороге всеобщую суматоху — машины останавливались, чтобы поправить драгоценные «дворники» на ветровом стекле. Тогда у каждого водителя был с собой целый набор инструментов.

Аркадию нужны были плоскогубцы — выпрямить «ножки» держателя, а их и не было. Он понимал, что не стоило садиться за руль «Лады» Виктора, пока ее полностью не отремонтируют. Теми же плоскогубцами и надувной лодкой, чтобы не протекала. Да, такое авто делает жизнь настоящим приключением.

…Краем глаза Аркадий отметил свет от высоко расположенных фар приближающегося авто, двигавшегося почти по обочине дороги. Он вышел из машины, заслонил глаза от ярких лучей. Успел подумать — чья-то шутка, как понял, что стоит прямо в центре лучей. Он только и успел, что заслониться от света… Авто повернет в следующую секунду…

Аркадий нырнул в «Ладу». Дверь «Лады» со скрежетом пролетела вперед. Когда Аркадий пришел в себя, машина почти исчезла в темноте.

28

— Ты когда-нибудь ехал под дождем без двери? — спросил Аркадий.

Виктор не ответил, он в недоумении ходил вокруг своей машины. Она стояла на улице под утренним солнцем перед отделением милиции на Патриарших — фактически в зоне «не для „Лад“».

— Нам повезло, шарниры сразу отлетели. Рабочий в мастерской никогда не видел, чтобы срезали так… аккуратно, — рассказывал Аркадий.

— Это не моя дверь. Что это — привязана проволокой? — сказал Виктор.

— Ну, еще немного надо доделать. Главное, что открывается. И закрывается. В мастерской пытались подобрать краску.

— Черная дверь к белому автомобилю! Почему бы тебе в следующий раз не сигануть со скалы?

— Я стоял на обочине. Кто-то попытался на меня наехать.

Аркадий сдерживал искушение напомнить Виктору, что его машину уже однажды отправили вниз со скалы.

— Вот что я нашел. — Он открыл конверт и вытряхнул половину билета, найденного в багажнике «Мерседеса» Ваксберга.