Я накидываю хлопковый египетский халат бреду на кухню. В такие вот моменты я просто злюсь на Лили: в холодильнике стоят спасительные бутылки «Перье», а на столе — заботливо оставленное средство от похмелья.

После того как гости ушли, в течение часа мне пришлось сидеть на кухне вместе с Лили, которая мыла тарелки и убирала со стола. Надо ли говорить, она не могла отпустить меня спать, не прочитав предварительно лекцию о вреде алкоголя, после того как насчитала четыре бутылки из-под шампанского и еще десять винных. Но чего она ожидала? Нельзя же пригласить на ужин гостей и надеяться, что они ограничатся бокалом-другим за весь вечер. Тот, кто сказал: «Лучше меньше, да лучше», должно быть, не отличался гостеприимством.

Половина десятого. Когда мне удавалось так рано подняться? Яркое солнце заглядывает в окна. Шесть с половиной часов сна! Да ни одному человеку этого не хватит, чтобы нормально функционировать. Ну, если только это не Маргарет Тэтчер… Впрочем, насчет ее человеческой природы есть разные мнения…

Я выжала несколько апельсинов, а потом поставила кофе и выдула бутылку «Спешл К.», стараясь лишний раз не двигать головой. Такое впечатление, что мне в череп засунули погремушку и кто-то непрерывно ее трясет. Да что же это такое? Неужто это тот самый образ жизни, к которому я так стремилась? Вечером приглашать в гости коллег, с большинством из которых я бы с радостью вообще не встречалась, а в субботу утром завтракать в одиночку… Что общего у меня с Нэнси? — разве что нам обеим требуется кислород для дыхания. Ну а что до Леона и Манфреда… Согласна, кое-что общее у нас все-таки есть: мы все работаем в банке.

Но я должна заслужить и сохранить их расположение. Ладно, никто не совершенен. Один более или менее длинный роман и столько беспорядочных связей, что не хватит пальцев на обеих руках, чтобы их сосчитать, — не та жизнь, которую я представляла себе во времена розового детства. Тогда я воображала, что в почтенном возрасте двадцати восьми лет у меня будет муж и несколько маленьких детишек. О работе я не задумывалась: большинство окружавших меня женщин ничем таким не занимались. У них в распоряжении были дети и кормилец семьи. Чего еще надо?

Но потом я поступила в университет и неожиданно познакомилась с людьми, чьи матери работали наравне с мужчинами. Матушка Джулии, например, юрист. Так что вдобавок к образованию мне захотелось карьеры… Трикси в возрасте двадцати восьми благополучно совместит карьеру, брак и малыша в колыбельке. И чем больше я узнавала таких женщин, тем сильнее меня обуревало желание поступить на работу в Сити. А где еще Золушке искать своего прекрасного принца? Впрочем, когда я встретила его, он наплевал на волшебную сказку и превратился в лягушку.

А ведь до тех пор я обожала свою работу. Она словно для меня была создана. Разыскивать клиентов, организовывать встречи и в конечном итоге убеждать их, что они жить не смогут без данной конкретной сделки. И они верили. И сдавались. Я чувствовала неимоверное удовлетворение, разъясняя клиенту, сколько именно денег ему понадобится, чтобы поднять фонды, и внушая ему, что мы — единственное его спасение. Мне приходилось усердно трудиться, дабы преуспеть. Я творила. Я раздумывала над проблемой, анализировала ее. Вот, например: клиенту нужны швейцарские франки, чтобы выстроить фабрику в Швейцарии, а я должна учесть все пертурбации, которые могут произойти с деньгами. Не выйдет ли дешевле взять ссуду японскими йенами, а потом обратить их в швейцарские франки? Итак далее, и тому подобное…

Я должна изучить компании, которым необходимы деньги, и затем отыскать оптимальный вариант обретения этих самых денег. Я должна придумать путь, чтобы компания получила деньги с наибольшими для себя выгодами, а затем отыскать того, кто эти деньги даст. Ив конце концов все должно закончиться всеобщей взаимной выгодой.