– Начинайте!

Матросы проворно выбрали слабину, а в следующее мгновение «Грёмскеттер» вздрогнул и тронулся с места.

– По местам! – выкрикнула капитан.

Матросы мгновенно бросились исполнять приказание. Коренастая Пригет встала за штурвал, с нетерпением поглядывая на безвольно обвисшие паруса.

Наконец нос корабля достиг основания склона, а потом красиво изогнутый форштевень «Грёмскеттера» начал медленно, очень медленно приподниматься. Матросам пришлось хвататься за что попало, чтобы удержаться на палубе, когда корабль заскользил вверх по склону, держа курс на край долины. Все затаили дыхание. Если трос лопнет, если сотни тысяч клешней и лап вдруг расцепятся… тогда корабль вновь соскользнет обратно во впадину. И, возможно, уже навсегда.

Но край приближался. Наконец «Грёмскеттер» прополз над покатой бровкой и медленно, переваливаясь с боку на бок, выровнялся. Матросы разразились ликующими криками. Паруса затрепетали под напором ветра, и корабль, постепенно набирая скорость, начал удаляться от долины посреди океана.

Линия крабов распалась; оказав помощь людям, они уходили на глубину. Станаджер приказала как можно быстрее вытаскивать намокший трос, пока он за что‑нибудь не зацепился. Ей очень хотелось поблагодарить удивительных помощников, но как это сделать? И она повернулась к Эхомбе.

– Мы же их еще не поблагодарили…

Симна и Хункапа Аюб вместе с командой уже праздновали освобождение, но Эхомба продолжал пристально вглядываться в воду. Услышав голос капитана, он повернулся.

– Крабы помогли нам, потому что им приказал их король. Меня смущает другое. Одни крабы не смогли бы справиться с этим делом.

– Почему?

У Станаджер было превосходное настроение. Они вырвались из морской долины, паруса наполнены ветром – что еще нужно?

– Я готов согласиться, – попытался объяснить Эхомба, – что у них хватило бы сил вытащить корабль, но все равно им необходимо было за что‑то зацепиться. – Он повел рукой в сторону открытого моря, по которому бежали легкие волны, и спросил: – Что же это было?

– Какая разница? – Станаджер пожала плечами. – Мало ли! Например, коралловый риф…

– Кораллы не способны выдержать такую нагрузку.

– Хорошо, подводная скала тебя устроит?

Неожиданно ей пришло в голову, что Эхомба относится к числу людей, которые просто не созданы для веселья, хотя его холодность и далека от могильного спокойствия. Такую удачу не грех и отпраздновать. Вон Симна ибн Синд веселится со всеми. Может, Этиоль только с виду такой серьезный? Она ущипнула его, и Этиоль наконец отвел взгляд от морских волн.

– Ого, так ты еще жив? – улыбнулась Станаджер. – А я уж начала сомневаться.

Эхомба смутился – и Станаджер была рада, что ей удалось его смутить.

– Я… я никому не хотел портить настроение. Я не меньше других счастлив, что нам удалось выбраться из этой проклятой ямы. Ты должна меня извинить. Просто у меня такой характер: если задамся каким‑то вопросом, то пока не найду ответ, ни о чем другом думать не в состоянии. Конечно, я могу немного отвлечься, но не до конца.

– Просто удивительно, как ты при этом еще можешь спать по ночам.

Он усмехнулся.

– Иногда удается.

– Пойдем‑ка выпьем с тобой грогу. – Она показала на бак. – Скоро мы будем в Дороне. Высадив вас, «Грёмскеттер» отправится в обратный путь, и я лишусь удовольствия пребывать в твоем обществе. Докажи, что в этом утверждении есть доля истины.

Эхомба вновь нахмурился.

– Это оттого, что до западного побережья осталось совсем немного?

– Нет, долговязый дурачок.