V

Эхомба по привычке поднялся с первым лучом солнца. Симна любил поспать подольше, но на этот раз, почувствовав, что товарищ уже встал, тоже вскочил: ему не хотелось пропускать представление. Если ничего не произойдет, еще будет время вздремнуть.

Хункапа Аюб не спал давно: в замкнутом пространстве ему всегда было не по себе. Только Алита невозмутимо подремывал; немногое в мире было способно заставить гигантского кота пожертвовать сном. Не спала и Станаджер. Заложив руки за спину, она беспокойно расхаживала по палубе, время от времени поглядывая на море. Эхомба поднялся на палубу и подошел к ней.

– Есть что‑нибудь? – спросил он и, прикрыв ладонью глаза от лучей низкого солнца, обвел взглядом даль.

– Ничего! Только перед самым рассветом я видела стаю летучих рыб. Надеюсь, твой краб не воспринял нашу просьбу как просто повод поболтать с приятным человеком на языке жестов.

– Не думаю. К тому же он не мой краб. И не саргассового человека. Что бы ни случилось, он останется своим собственным крабом.

Раздался крик вахтенного – невнятный крик изумления, – и взгляды всех обратились туда, куда указывал матрос.

Под самым бушпритом поднимался из глубины строй крабов всех расцветок и видов. Одни были известны Эхомбе, других он никогда в жизни не видел. Синие и зеленые, бурые и белоснежные… Маленькие песчаные крабы и крабы‑скрипачи, вооруженные большими и острыми клешнями. Были среди них и королевские крабы, но самого короля видно не было.

Линия крабов шириной около двух футов начиналась у корабля и уходила вдаль. Она пересекала долину, взбиралась по склону и исчезала за горизонтом. Все крабы были прочно сцеплены между собой, и их шеренга на глазах утолщалась.

– Их здесь миллионы! – воскликнул Симна.

– Десятки миллионов, – поправил Эхомба.

Клацанье клешней и удары панцирей сливались в оглушительный грохот.

– Как же они собираются нам помогать? – недоумевала Станаджер. За долгие годы плаваний она видела много удивительного, но такого – ни разу. – И нам‑то что делать?

– Я знаю! – воскликнул Симна, уверенный в том, что в любом деле лучше него знатока не найти. – Этиоль заколдовал их, и они потащат корабль на собственных спинах. Как только их соберется достаточно много, они начнут. Правильно?

Эхомба печально посмотрел на друга:

– Тут нет никакого колдовства, Симна, – и повернулся к Станаджер: – Когда, капитан, соберется сто миллионов крабов, мне кажется, будет мудро бросить им линь.

– Бросить им… что?

На мгновение в ее глазах отразилась растерянность, потом Станаджер поняла. Она повернулась и начала отдавать приказания Териусу и матросам.

Через несколько минут прочный легкий канат был намотан на кабестан, а свободный конец брошен вниз. Сразу же ближайшие крабы набросились на него, вцепились в канат клешнями и принялись вертеться на месте, опутывая им лапы.

– Линь закреплен! – крикнул матрос, стоящий на носу корабля.

Станаджер бросила выразительный взгляд на Эхомбу и махнула рукой матросам, стоящим у кабестана.

– Начинайте!

Матросы проворно выбрали слабину, а в следующее мгновение «Грёмскеттер» вздрогнул и тронулся с места.