– Ты никогда его и не увидишь, – ответил Эхомба, – пока не научишься. Даже наумкибу очень нелегко отыскать томувога. Я считался одним из лучших следопытов в деревне. В пищу они не годятся, но порой в трудные минуты их норы, как ты сам мог убедиться, служат прекрасным убежищем. Нам повезло, что мы отыскали ее. – Пастух помолчал, а потом добавил: – Не пора ли нам немного передохнуть?

Сбитый с толку Симна тут же остановился и начал озираться, пытаясь понять, почему отдыхать нужно именно здесь. Ничего особенного он не увидел, о чем и не преминул сказать Эхомбе.

Этиоль уже успел сесть, снять заплечный мешок и оружие. В ответ на слова Симны он терпеливо улыбнулся.

– Вытяни руки и походи вокруг.

Северянин повиновался. К своему немалому удивлению, он обнаружил, что они попали в пещеру не меньше двадцати футов в диаметре. Потолок тоже стал выше, так что Хункапа смог наконец выпрямиться во весь рост, что он с большим удовольствием и сделал.

В одном месте пещеры Симна заметил, что зелено‑голубое сияние темнее. Он протянул руку, и она свободно прошла сквозь этот сгусток света.

– Что это? Какое‑то искажение?

– Не совсем. – Устроившись поудобнее, Эхомба вытащил из мешка сушеную грушу. – Это гнездо томувога.

Симна поспешно отдернул руку, и Этиоль улыбнулся.

– Не беспокойся. Оно пустое. Сейчас не то время года.

Хункапа, растянувшись на полу, разминал шею и спину, Алита изучал дальнюю стену пещеры, а Симна, глядя на Этиоля, тоже решил подкрепиться. Снаружи, за прозрачными стенами, голубовато‑зеленая антилопа методично пощипывала того же цвета траву. Четверых путешественников она не замечала.

– Эти томувоги, – начал северянин, – они на кого похожи?

– Да ни на кого, – ответил Эхомба. – Томувог живет в зазорах между цветами. Мы как раз в таком сейчас и находимся: в промежутке между голубым и зеленым.

– Прости, братец, но это бессмыслица. Есть голубой цвет и есть зеленый. Когда они встречаются, то просто смешиваются, и все. Между ними нет никаких зазоров.

– Обычно нет, – охотно согласился Эхомба, – кроме тех мест, где томувог роет свою нору. Зазор очень маленький – такой маленький, что ни ты, ни я не можем заметить его. Кошки могут. – Он кивнул в ту сторону, где сидел левгеп, плотоядно глядя на антилопу. – Можешь как‑нибудь расспросить об этом Алиту.

– Но мы спасались бегством не в каком‑то узеньком пространстве, да и сейчас сидим… – Симна обвел глазами камеру.

– Совершенно верно. Потому что эту нору томувог расширял. Он строил гнездо. Стены их нор очень прочны, – добавил он. – Будь иначе, люди то и дело проваливались бы в них.

Симна покрутил пальцем в воздухе.

– А раньше они нам попадались?

– Конечно. Ясное дело, их трудно обнаружить, но они достаточно часто встречаются. Мне вспоминается особенно большая нора в горах возле Недербрае. Еще одна нам повстречалась в пустыне – помнишь, где был мираж с гуриями? Были и другие.

– Ради Джуоита, почему же ты, братец, ни разу мне их не показал?

Эхомба пожал плечами:

– Не было необходимости. Да и вряд ли ты обрадовался бы, угодив в такую нору. Как правило, в них слишком жарко.

– Так они, оказывается, бывают разные?

– Естественно. Все зависит от того, между какими цветами томувог роет нору. Если это красный и желтый, которые, по общему мнению, являются теплыми, то и нора получается жаркой, а то и обжигающей.