Яков Павлович – человек в летах, желая устроить талантливого молодого человека в жизни, настаивал на том, что Дяченко непременно должен защититься немедленно, прямо сейчас. И даже отдавал ему свои незаконченные наработки по проблемам эпилепсии, которые можно было завершить в сжатые сроки. Защитившегося, он мог взять его к себе на кафедру своим преемником уже на законных основаниях. Дяченко же, словно не понимая своего счастья, вместо того, чтобы благоговейно заглядывать в очи наставнику, снова и снова досаждал тому разговорами о генетике, которую не признавал Яков Павлович. Он был далек от этой науки. Сергей же утверждал, что генетика и молекулярная биология – будущее психиатрии. Ведь генетики уже открыли, что из-за дефекта гена человек может получить серьезные психиатрические болезни. Когда-нибудь, лет через сто, люди научатся исправлять ген, а пока можно подобрать специальную диету, в которой будут все необходимые аминокислоты, и человек сумеет выздороветь!

Споры закончились тем, что в 1969 году Сергей поступил в аспирантуру при только что открывшемся в Киеве Институте молекулярной биологии и генетики АН УССР. Все-таки на генетику! Понимая, что не такой благодарности ожидал от него старый учитель, Сергей явился к нему, желая объяснить свои действия. Узнав о том, что молодой человек уже принят и ничего нельзя изменить, Яков Павлович был глубоко огорчен.

«Я вам клянусь. Я закончу аспирантуру, вернусь сюда, мы откроем медико-генетическую консультацию на основе нашей больницы. Первую на Украине! Вы увидите, как это работает, какие перспективы даст генетика психиатрии», – пытался Дяченко объяснить свою позицию. Он был тогда уверен в своей правоте.

Да, многим еще придется столкнуться с упрямством Сергея Дяченко, который выбирал не те пути, что для него наметили, отказывался идти по удобным, ровным дорогам, и страстно экспериментировал со своей жизнью. Причем не фигурально, а буквально. В одной из подводных экспедиций, на обожаемом Сергеем Японском море, у него на большой глубине случилась баротравма. Начиналось воспаление, менингит. Друзья чудом смогли срочно отправить его самолетом в Киев, и там ему сделали радикальную операцию уха, удалив барабанную перепонку и слуховые косточки.

«Это было в 1971 году. Операцию делал профессор Иван Арсентьевич Курилин, замечательный хирург и человек. Особенностью этой операции было то, что трепанацию черепа делали без наркоза – важно было сохранять с пациентом контакт с надеждой сохранить ему слух. На практике это означало нечто средневековое – тебя сверлят, колют, режут часа полтора, при этом ласково разговаривая. Как уменьшить боль? Мудрая мама, поседевшая от переживаний, посоветовала профессору расспросить меня о романе – я тогда заканчивал редактуру «Симфонии». Так что вы думаете? Я так увлекся, что никакой боли не чувствовал, более того – просил Курилина не заканчивать операцию, так как не успел рассказать роман. Иван Арсентьевич не раз говорил потом, что такого пациента у него еще не было»

Разумеется, после этого случая Сергею Сергеевичу строго-настрого запретили нырять, а тем более с аквалангом. Не дай Бог в ухо попадет вода, да еще на глубине – головокружение, потеря ориентации, потеря сознания… Но запретить ему плавать под водой – все равно, что приказать птице не летать… Конечно же, Дяченко продолжал свои подводные одиссеи, закрывая ухо то ватой с вазелином, то поролоновыми пробочками. Впоследствии он побывал во многих странах и континентах, включая не только Европу, но и Африку, Америку, Новую Зеландию – и везде самой большой радостью для него было открытие подводного мира, особенно мира кораллов.