А что же происходило на личном фронте у нашего героя? В 1968 году, на пятом курсе, Сергей в первый раз женился и, разумеется, на первой красавице института. «Это был скоропалительный брак. Дань ветра в голове – если не урагана, – вспоминает Сергей. – Моя избранница, была действительно красива, с изумительной фигурой. Умна, иронична, зла на язык. Она имела польские корни и отсюда ее гонор, аристократизм, непредсказуемость, шарм. И холодность. Этим всем и покорила. Увы, очень скоро оказалось, что более всего ее привлекало во мне то, что я сын профессора. Машина, дача… Родители, потеснившись, выделили комнату в нашей квартире. Она ожидала увидеть хоромы у меня дома, а столкнулась с простотой и скромностью нашего быта. Вскоре ее многое стало не устраивать. Но более всего ее раздражали мои первые литературные опыты».

Да, параллельно с психиатрией, генетикой, подводными путешествиями и женитьбой Сергей писал свои первые рассказы. Они очень нравились маме, друзьям, но отчего-то сделались объектом язвительности молодой жены. Это была первая настоящая трещина в их отношениях, которая очень быстро начала углубляться. Дело в том, что Сергея стало заносить в литературные виражи. Почувствовав вкус к написанию первых своих историй, он уже не мог противиться зову сердца. К тому времени возникли проблемы с аспирантурой. Первый год в аспирантуре Сергей провел весело и азартно, все было внове, все нравилось, потом резко начал скучать. День за днем изнурительные опыты. Пробирки, микроскоп… Сергея тошнило от лаборатории, от опостылевших мушек дрозофил, то и дело забиравшихся в его кудри и таким образом путешествующих в автобусе и метро… Все чаще в мечтах он возвращался под крыло добрейшего Якова Павловича, к интересным беседам, к живым людям, которым он мог и хотел помогать.

На втором году аспирантуры он плюнул на все и заперся у себя писать роман «Симфония». В это было посвящена только мама – Вера Ивановна, и даже жена не знала, что происходит, да это ее и не очень волновало. Думая, что сын занят своими дрозофилами, отец ходил со счастливой улыбкой, воображая, как в один из дней Сергей вдруг сообщит домашним, что у него прорыв с кандидатской диссертацией! Увлеченный новым делом, Дяченко-младший месяцами не появлялся в институте. Дрозофилы его погибли, а самого Дяченко решили отчислить из аспирантуры.

Отец был в ужасе – как же так? Не находя слов, он мог только, держась за, казалось, готовое выскочить из груди сердце, таращиться на своего отпрыска, в которого так верил…

«Ты убьешь отца, возьмись за ум, закончи аспирантуру и делай что хочешь, отец на грани инфаркта», – не выдержала сестра.

Поняв, что был неправ, Сергей вернулся в аспирантуру, где публично признал свою неправоту и покаялся, после чего ученый совет взял его на поруки. Молодой горе-ученый забрал из дома раскладушку и поселился прямо в лаборатории, работая день и ночь. Нельзя сказать, что его жена была шокирована. Во-первых, она получала относительную свободу, и знала, как ею распорядиться. Во-вторых, она была возмущена историей с «Симфонией». Одно дело – рассказики, другое – роман. Этого еще не хватало! Не было печали – черти накачали, ему бы к ученой карьере готовиться, а он, стало быть, в гоголи, салтыковы-щедрины, булгаковы метит?! Да ладно бы шедевр создал, а то… только время тратит курам на смех. К чему гневить судьбу, Везунчику Сереженьке все точно само в руки лезет, а он вдруг, не знамо с какого перепугу, новым делом решил заняться! Вот она его и пыталась с тропинки скользкой, вымоченной кровью молодых авторов да горючими слезами заслуженных графоманов, согнать. Чтобы продолжал своей академической дорогой идти, а не строчил на машинке какие-то художества… Обиды копились, непонимание росло, точно стебли бамбука, готовые впиваться в связанную жертву.

Здесь хотелось бы немного отступить от стремительно несущейся по дорогам и бездорожью карьеры молодого Сергея Дяченко, звякающих пробирок и его громко трещащего по всем швам брака и рассказать о подпольно написанном им романе.