Однако судьба Сергея и здесь совершает непредсказуемый кульбит.

Дело в том, что в аспирантуре он занимался не только экспериментом – но и много читал мировой литературы, сопоставлял, анализировал. Он покинул Институт молекулярной биологии и генетики, разработав программу исследования психогенетических исследований, а именно: генетики агрессивности. Сказалось в этом и работа над романом «Симфония», осмысление преступления с точки зрения психиатрии и генетики. Разворачивать эту программу в условиях психбольницы было невозможно, это, казалось, дело будущего. Но в Москве как раз открылся Институт медицинской генетики Академии медицинских наук СССР, и в нем отдел генетики психических болезней. Потребовались специалисты, был объявлен конкурс на соискание должности научного сотрудника. Вот туда-то Сергей и отослал письмо с предложением программы исследований по генетике преступности, надеясь бог весть на что. Ведь среди требований к конкурсантам – обязательная московская прописка, в советские времена с этим было очень строго. Сергей был киевлянином. Узнав об амбициозных планах Дяченко, друзья только и могли, что крутить у виска. Совсем, видать, рехнулся парень, куда нацелился – в Москву?! Так его там и ждали. Сергей мог только плечами пожимать: ну, ошибся, с кем не бывает. И все же азартно добавлял – поживем-увидим! А вдруг получится?

События стали развивались с головокружительной скоростью – в самый пик скандалов с женой, упреков отца, душеспасительных разговоров с однокашниками пришел ответ из Москвы. Директор института Медицинской генетики АМН СССР приглашал Сергея Сергеевича Дяченко приехать на собеседование. Не мешкая, молодой человек собрал чемодан и отправился в Москву на один день, а в результате провел там месяц.

В Институт набрали врачей, которые при всем своем профессионализме и конгениальности не понимали генетику. Биологи-генетики, отлично разбираясь в своем предмете – решительно ничего не знали о медицине. В результате сформировались два разрозненных лагеря, представители которых пока еще мало понимали друг друга. По счастливой случайности Сергей Сергеевич являлся медиком, и при этом биологом-генетиком. То есть, он был необходим институту в качестве своеобразного связующего звена, эдакого толмача. В течение месяца Дяченко на добровольных началах трудился в институте, пытаясь нащупать способ соединения отделов, не будучи официально принятым на работу – случай поистине уникальный. Таким образом, сделавшись единственным, неповторимым и до поры до времени незаменимым элементом трудового процесса. Начальству не оставалось ничего иного, как предложить человеку, не имеющему московской прописки, должность научного сотрудника. Вскоре Дяченко стал самым молодым заведующим лабораторией института и председателем Совета молодых ученых. «Не так-то просто оказалось “пробить” тему по генетике преступности – власть побаивалась нового ломброзианства, по старинке списывая причины преступности лишь на воспитание и социум. В конце концов уже во ВНИИ МВД СССР удалось развернуть программу исследований, и где-то к 1980-му году я имел почти готовый материал для докторской диссертации. И блестящие перспективы, потому что «наверху» стали понимать перспективность именно генетического подхода к анализу криминального поведения, в особенности когда дело касалось сексуальных маньяков или особо опасных садистов».

Когда он явился через месяц в Киев, чтобы закончить свои дела, попрощаться и забрать супругу, все были просто ошеломлены. Отец и сестра сияли от радости, жена наконец-то преисполнилась гордости за своего выдающегося супруга и стала строить амбициозные планы своего покорения Москвы.