Ночь прощания с друзьями в Киеве прошла в бане с огромным бассейном, где в честь молодого ученого была устроена грандиозная пирушка. А на следующий день Сергей и его жена отправились в Москву.

Институт медицинской генетики и его сотрудников Сергей полюбил всем сердцем. Здесь работало много выдающихся исследователей, ярких людей. Дружеские связи возникли у него с невропатологом Константином Назаровым, педиатром Геннадием Гузеевым, цитологом Киром Гринбергом… Общительный нрав, инициативность была подмечена, и вскоре он стал Председателем Совета молодых ученых, организовал вечернее кафе, куда приглашали корифеев генетики – таких как Владимир Павлович Эфроимсон, или известных писателей – именно в их институте Василий Аксенов читал молодым генетикам свои новые тексты…

Между прочим, документы были поданы в тайне от всех – в планы Сергея была посвящена только Вера Ивановна, свято верящая в таланты сына.

Экзамены сдал на отлично, и вскоре с новенькими корочками студента ВГИКа и бутылкой шампанского в руках, Сергей отправился гулять по Москве, приставая ко всем красивым девушкам, и на радостях купаясь в городских фонтанах. Ночь светилась разноцветными огнями, ему улыбались дома и витрины магазинов, одинокие прохожие и явившиеся поприветствовать будущего работника кино бродячие животные столицы: голуби курлыкали о любви, а светофоры, стоя навытяжку, устроили самую настоящую светомузыку.

Снова все в шоке от того, что все-таки сумел, прорвался в святая-святых! Но как же шесть лет мединститута, три аспирантуры, как же любимая работа, перспективы докторской… Сергей же был счастлив, и единственно, что его напрягало – как признаться в содеянном отцу?

«…Когда же я стал учится во ВГИКе и тайное стало явным – возникли трудности, мне пришлось уйти из Института медицинской генетики, а отец перестал со мной разговаривать, на год фактически отказал от дома. Мама тяжело переживала раскол в семье, но поддерживала меня. Именно она нашла тетрадь со стихами отца – и именно это явилось аргументом примирения. Оказывается, наш отец был лириком и романтиком, сочинял прекрасные стихи, но тщательно это скрывал от нас… Как-то я приехал в Киев, вызвал отца на разговор и предъявил “грех” – “Это Вы писали эти стихи? Так что Вы хотите от меня? Это Ваши гены виноваты!” Бедный отец не знал, что и возразить, и мы стали общаться».

Увы, нам придется опустить подробности того, как Сергей Сергеевич умудрялся совмещать научные исследования и заочное обучение во ВГИКЕ, ибо наш рассказ о выборе пути и так вышел за рамки планируемого объема. Может, кто-то другой опишет и эти перипетии его судьбы. Мы же сосредоточимся на ВГИКе, который Сергей полюбил всей душой. Его дом стал штаб-квартирой для однокурсников, приезжающих на сессии из всех уголков страны. Веселые вечеринки сменялись работой над сценариями, азартными дискуссиями о судьбах мирового кино. И конечно, бессменным тамадой, заводилой всех споров был Сергей. Прекрасное было время! Многие его однокашники стали известными людьми – сценарист Владислав Романов, писатель Петр Алешкин, многие другие… А глубокую благодарность и сердечную благодарность к своему Мастеру, Николаю Васильевичу Крючечникову, замечательному педагогу и человеку, Сергей пронесет через всю свою жизнь.

Необычный студент-ученый поражал преподавателей неистовым отношением к учебе, к заданиям. Вместо одной он обычно делал все рекомендованные темы. А по теории научно-популярного кино написал практически целую диссертацию, обосновав в ней принципы кино научно-художественного – которое, кстати, вскоре и воплотил в жизнь. При этом он подверг критике за лысенковщину один из давних фильмов профессора кафедры научно-популярного кино, знаменитого Игоря Василькова (его фильм «Солнечное племя» стал лауреатом Каннского кинофестиваля).