Ущелье взяла на себя Цань. Она сама выросла в горах, много воевала в схожей местности и уверяла, что с гарнизоном защитников справится без проблем. Предполагая, что численность солдат в крепости не превышает пары сотен, она взяла с собой пятьсот всадников и умчалась. Вслед за ней отправилась Амазонки и Пират — на выходе к горам мне требовались самые мобильные силы.

Прапор же, взяв примерно треть войск, в основном «резервистов», занял в лес. Воевать в «зеленке» я не собирался, но направление обозначить нужно было, чтобы у противника не возникло ощущения, что мы что-то упустили.

Там Страж развернул бурную деятельность по вырубке деревьев и начал полномасштабное строительство настоящего укрепрайона. И все это на глазах у солдат лагеря Гэ.

Таким образом получилось, что вся моя армия неравномерно «размазалась» по южному, западному и северному направлению. Главным из которых по-прежнему оставался юг.

Но теперь основная ставка «лишилась» половины силы, что просто умоляло военачальников Журавля нанести удар сюда. Быстрый рейд превосходящими силами — остальные мои войска попросту не успеют подойти. И тогда битва, считай, выиграна. Как там у Сунь Цзы было: «Если слаб — показывай силу. Если силен — демонстрируй слабость». Все по канону, в общем.

К тому же на вылазку вражеских генералов подстегивал еще один аргумент. Именно в южном лагере шла серьезная работа по созданию сразу трех гелеполисов и десятка осадных бешен поменьше. Причем строительство велось таким образом, чтобы враг его видел. На четвертый день осады, когда леса вокруг первого гелеполиса поднялись выше уровня городских стен, до командующего Союзом дошло, что я намереваюсь делать.

Если я подведу трех монстров к стенам, они не устоят. Да, мне пока мешает это сделать армия под стенами, но что будет, если я с ней справлюсь? А уверенность, с которой я занимался инженерными работами, как бы говорила: сомнений в скором разгроме войск Гэ у меня не имелось.

Естественно, противник понятия не имел, как я собираюсь тащить этих монстров к стенам. Да, солдаты приладили им огромные деревянные колеса, но это была лишь видимость — они не удержали бы веса чудовищных конструкций и сломались, стоило только начать движение. Да и кто бы их тянул? Вьючные животные, которых можно перестрелять на подходе?

Можно было сделать систему рычагов, типа лебедочных, и подтягивать башни к кольям, которые загодя вбили бы в землю, но… Я вообще не собирался тащить их на штурм. С чудо-башнями или без, потери были бы слишком велики.

Но не подозревающий о том господин Гэ решил, что все-таки собираюсь. И на шестую ночь, как раз когда из северной горной крепости поступил победный доклад от Бешеной Цань, повел войска на вылазку. Очень, видимо, впечатлился моими башнями и хотел их сжечь.

Подготовку начал еще в сумерках, справедливо считая, что в темноте с этим делом не справится. Я за начинающейся вылазкой наблюдал с одного из строящихся гелеполисов, периодически используя «небесный взор», поэтому мне было хорошо видно, как тонкие людские ручейки собираются в штурмовые колонны и направляются в нашу сторону.

Гэ, конечно, старался замаскировать выдвижение войск маневрами всей армии, но я понимал, что к чему — сам же ситуацию спровоцировал. И терпеливо ждал.

С наступлением темноты вражеские войска не стали зажигать огня, чтобы раньше времени не демаскировать себя, а быстрым маршем двинулись прямо в мою сторону. Перед штурмовыми колоннами шли лучшие из лучших — ни тебе бряцанья оружием, ни возмущенных воплей командиров. Пара сотен всего — смех один по меркам предстоящего сражения, но вполне себе достаточная сила, чтобы скрытно подобраться к нашим позициям, облить осадные сооружения маслом и поджечь их.

Эти двигались в рассыпном строю — даже мне, постоянно наблюдающему за ними «небесным взором», было тяжело следить за диверсантами.