Я кивнул. Так и есть. Если не брать в расчет участия богов, то нам и правда не нужен был мир с Гэ. В конце концов я шел сюда армией не для того, чтобы присовокупить к своим владениям пару километров северного берега. Меня интересовал весь Китай.

Однако Гэ Дэмин мог стать подданным. И пополнить мою армию своими воинами. Зачем убивать всех, кто мне мешает, если из них можно сделать союзников?

— Не думаю, что наш враг согласится стать твоим вассалом. — Прапор покачал головой.

— Так, может, спросим его? — предложила Юлька.

Дочь царедворца тоже предпочитала дипломатию войне — так ее учили. Как там Сунь Цзы говорил: «Одержать сто побед в ста битвах — это не вершина воинского искусства. Повергнуть врага без сражения — вот вершина!»

У нас с Гэ совсем без битв не обошлось, к слову, но их было все же не сто!

— Отличная мысль, — настал мой черед со значением качать головой. Так уже привык к этому здешнему жесту, что не могу без него. — Раз уже противник просит переговоры, дадим ему переговоры. Господин У Ваньнан, пишите ответное послание.

Я решил, раз уже мне дали возможность выбирать место и время встречи, провести ее завтра днем на реке. Не на берегу, а на самой реке. Посмотрим, как отреагирует на предложение мой оппонент. И как попробует организовать ловушку, находясь на корабле, которых у меня в разы больше.

Следом за этим делом я занялся не менее важным — мозгокрутом. Еще на рассвете я приказал доставить его в крепость, а то ведь большая часть обозов, да и походная тюрьма находились на южном берегу.

Богиня сказала, что он не враг и служит наставнику, стало быть, нужно его отпустить. И хотя все внутри меня протестовало против такого решения, я с упрямством прошел в загон для пленника, сопровождаемый Быком и Матушкой И.

Плен не пошел Кукольнику на пользу. Он сидел в отдельной клетке, пристегнутый кандалами к обоим ее стенкам сразу, отчего издали походил на расправившую крылья птицу. Приблизившись, я заметил, что даже кисти его были плотно спеленаты тканью, а рот и глаза по-прежнему оставались закрытыми.

Его били и пытали — я сам отдал приказ выяснить у него имя заказчика, не подозревая тогда, что им выступает мой же наставник. Но делали это профессионально — причиняя много боли, но не оставляя слишком много следов. Китайцы в этом знатные мастера — большая часть пыток современного для меня мира была почерпнута в этой «культуре».

— Господин Кукольник, — остановился я возле клетки. — Мне стало доподлинно известно, что вы служите Великому Мастеру Дуань У, известному так же, как Бессмертный У. Он является моим наставником. И он велел вам напасть на меня. Сейчас я прикажу вас отпустить, и вы будете вольны пойти к своему господину, он расположился неподалеку. Хочу лишь предупредить, что, когда вас освободят, не стоит применять свои умения в лагере. Ни против кого-то, ни просто так. Вы услышали меня, господин Кукольник?

Распятый между прутьев клетки пленник немедленно закивал. Пока солдаты отпирали клетку и снимали с мозгокрута кандалы, я стоял и рассуждал вслух:

— Знаете, господин Кукольник. Я Стратег, что подразумевает минимум милосердия — все ради эффективности. Но ваш господин, Бессмертный У, смог меня удивить. Как он сумел отправить слугу на такое задание, не с целью победы, а лишь для того, чтобы продемонстрировать своему ученику некий взгляд на реальность? Ведь я считал вас врагом, а значит, мог отдать приказ убить. Что вы на это скажете?

Из-под полосок ткани, плотно обматывающих верхнюю и нижнюю части лица пленника, наконец показался рот и глаза. Видок, конечно, у него был — врагу не пожелаешь. Я же здорово ему морду набил. Но, что удивительно, менталист с такой физиономией еще и улыбаться умудрялся! Правда, лучше бы он этого не делал.