— Верно. Мои друзья — твоя стая. Прайд. Прости, не знаю, как у тигров.

— Да, семья. Они тоже твоя семья.

Охота.

— Не сейчас. Сейчас не время охоты. И добычи здесь нет.

— Очень сомневаюсь, что у нас есть шанс против этого человека. Скорее мы станем для него добычей.

— Просто поверь. Мы котята против него. И он на моей стороне.

— Я призову тебя, когда придет время охоты. И укажу добычу.

Стоило мне произнести последнюю фразу, как призрачный тигр взмыл в прыжке, тая в небе. А я откинулся на камень и с облегчением перевел дух. Не знаю, что бы произошло, не найди мы с ним общий язык. Сожрал бы он мою ци или просто ушел бы, лишая меня возможности обрести духа-питомца? На это намекал наставник, говоря, что с испытания можно и не вернуться?

И значит ли это, что оно пройдено? Нужно ли спрашивать об этом у Бессмертного, который, судя по всему, дежурит на спуске? Чего гадать — пойду да спрошу!

— Ко мне пришел белый тигр, — сообщил я ему, сойдя с горы.

— Хорошо, — без эмоций ответил учитель. — Значит, я тебе больше не нужен и могу уйти. Мой договор с Милосердной исполнен.

— Там еще много чего произошло в пещере. И у меня много вопросов осталось. Например…

— Да, молодой стратег. Жизнь — череда вопросов и ответов. Ты найдешь вторые, если будешь правильно ставить первые. А теперь прощай.

И эта звезда китайских боевиков вскочила в седло и дернула узду, поворачивая коня в противоположную сторону от моего лагеря. Вот так просто — выполнил квест и поскакал дальше! Даже обидно немного. Причем не только за себя.

— Ты бы с Хвостиком попрощался! — крикнул я ему вслед.

Он остановил коня. Повернул голову. На его лице появилось прежде мною там не виденное выражение.

— Зачем ты это сказал?

— Что? Зачем я напомнил, что Лиса по тебе сохнет? Это неприятно?

Перестук копыт, и он унесся прочь. А я остался стоять у затухающего костра, ругая себя последними словами. Вот куда ты полез, доброхот недоделанный?! Какого хрена сунулся во взаимоотношения других людей? Ну ладно, пусть не людей, но все равно — какого хрена?!

Впрочем, казнил я себя недолго. Было чем голову занять и кроме этого. Например, выяснением того, что я получил в пещере, кроме тотемного животного? Все эти «учености», «решимости», «ярости» и «спокойствия» на что-то влияют вообще?

Направив жеребца к лагерю, я погрузился в некое подобие медитации, позволяющей рассмотреть свои внутренние каналы, резервуар и ток ци. Теперь, когда виртуальный интерфейс богини был недоступен, я оперировал не четкими цифровыми показателями, а неким интуитивно-логическим пониманием, которое возникало у меня при взгляде на это «астральное» тело. Которое и не совсем астральным было, но нужно же его как-то называть.

Итак, по субъективному ощущению, я действительно стал сильнее. Ток ци сделался более ровным и спокойным, каналы, ведущие от резервуара и, подобно кровеносным сосудам, расходящиеся по всему телу, стали толще и плотнее. Сам сосуд ци, расположенный между пупом и грудиной, не увеличился, но стал как бы ярче.

Ко всему прочему, я стал мыслить более ясно. Вроде и раньше не был тормозом, довольно большие объемы информации обрабатывал, а после подключений техник Секретаря еще и память улучшил. Но теперь стало немного по-другому.

Мысли не наползали друг на друга, толкаясь и пролезая вперед, а спокойно текли, показываясь, лишь когда были нужны. Стало возможно обдумывать одну задачу и в то же время уделять внимание и другой. Например, отстраненно размышлять о том, что же все-таки за отношения между Бессмертным У и Ноу-Ниу, анализировать свои изменения и неторопливо накидывать план ближайших шагов.