– Теперь многое становится понятным, – сказал он наконец. – Примерно через два месяца после твоего побега, ко мне снова закатились легавые. Натерли что-то про какую-то обязательную проверку и увезли в околоток. А там незнакомый лощеный дядя и с ним охраны человек десять. Легавые сдали меня этим субчикам, те меня в глухой фургон и без разговоров повезли куда-то за пределы промышленной зоны. Потом в челнок и на орбиту, а дальше на громадный крейсер. Понятно, что не наш. Поначалу страшно было, ведь со мной никто не разговаривал, но на крейсере предоставили приличную каюту, прислали какого-то, типа психолога по аборигенам. Он смотрел на меня, как на насекомое. Кстати, ты видел насекомых в натуре?

– Видел, – кивнул Головин, вспомнив, как пробирался через кусты после побега со станции и впервые увидел всех этих жуков и пауков.

От их вида он тогда был на грани обморока.

– Ну, да ладно. Короче, взялись они за меня тогда основательно, отмыли, продезинфицировали синей пахучей жидкостью, а потом целую неделю заставляли жрать какую-то безвкусную массу. Вместо обеда, прикинь! Но, сказали, что организм зашлакован и все такое. Говорили, что дескать, много следов не дозируемого приема химических препаратов. Как будто я сам не в курсе. И ты знаешь, мне это помогло. Я спать стал лучше и на толчок ходить легче. Одним словом – подлечили.

– А они объясняли зачем тебя вывезли?

– Нет. То есть, отбрехивались – типа, изучают типичного аборигена местных хуманов. А какой я типичный? Нетипичный скорее. Возили на какие-то дополнительные процедуры, но я то подкованный, вижу волноводы, пс-экранирование, эхо-блоки до самого потолка. Явно, что на кванты разбирают. Я тогда возьми да ляпни, дескать, из-за того что я напряженный, вы хрен чего получите. Они сразу ухватились, говорят: а как сделать, чтобы был расслабленный?

– А ты чего? – спросил Головин, заранее начиная улыбаться, потому что знал своего товарища.

– А я говорю – химии, конечно, не надо, но перечень напитков я составлю. И еще нам, простым хуманам-аборигенам, очень нужны отношения. Очень они помогают расслабиться. И тоже пообещал составить портрет.

– Они восприняли это всерьез?

– Ну конечно. Взяли сутки на раздумывание, а потом – раз, переводят меня в другую каюту, обставленную, как самый люксовый люкс и там две подружки. Прикинь! Организовали все за сутки!

– Что, неужели настоящие женщины?

– Ну, на мой взгляд не очень. Сотрудницы эскортной конторы. Я больше на бар налегал, а девки эти лишь улыбались фальшиво и глаза закатывали, как в малобюджетном кино. Короче, выпивка была лучше. Но продолжалось это лишь три дня, а потом корабль штурмом взяли наши нынешние хозяева. Вот тогда я натерпелся страху: шум, тряска, стены трещат, шпангоуты под обшивкой лопаются. Дым кругом, теплоагент из магистралей хлещет. Двумя одеялами накрылся от страха, но обошлось. Ко мне, как видишь, отнеслись хорошо и теперь-то я понимаю, что каким-то там научным образом, меня использовали, как наживку для тебя.

– Расшифровывали ментальные связи.

– Да хрен их знает, но видимо так и было.

79

Еще двое суток Головин и Фредди рассказывали друг другу о своих приключениях, вспоминали о прошлых, теперь уже, казалось, беззаботных днях, хотя, их жизнь в общежитии была совсем не простой.

К исходу вторых суток, эскадра прибыла на место. Это определил Фредди, который, в тайне от хозяев корабля, перепрограммировал блок сетевого доступа своего терминала и получил выход к некоторым данным системы навигации.

– Я, конечно, не такой спец, как ты и ошибок в динамических переменных исправлять не могу, но тут все оказалось просто, потому что они нас считают за малоразвитых существ и даже не догадались выставить файервол для входа в серверную галерею.