А она снова плакала, но я уже понял, что слезы у нее были близко в живом теле, и не принял на свой счет.

— Как же я люблю тебя, Андрей… — шептала она, гладя мое лицо, плечи, грудь. — Как жаль, что мы так поздно встретились! Уже когда я стала опасной нечистью…

— Мы очень вовремя встретились, милая, — твердо ответил я ей. — Кузнец мне сказал четко: возможность вернуть тебе полноценную жизнь есть. Как раз потому, что ты проявила присутствие духа, и смогла стать, как ты говоришь, нечистью и остановить свою убийцу, а не просто бездарно умереть! А раз способ есть, я его найду.

— Да, об этом нам надо будет поговорить… но наяву, не теперь.

— Не теперь! — согласился я. — Потому что я тебе столько всего еще не показал…

Уж не знаю, сколько прошло времени в этом сне, три дня или меньше — я совершенно потерял ему счет. Знаю только, что в конце заснул крепко и спокойно, без сновидений, а когда проснулся, то лежал на кровати у Рагны в комнате — а ее самой уже рядом не было.

Но это ничего. Теперь я твердо знал, что однажды проснусь здесь с нею вместе.

* * *

Рагна предлагала не передавать наш разговор с богиней Мириэль слово в слово — мол, все-таки твердо она наши опасения не развеяла, беременная женщина может перенервничать. Однако я не согласился.

— Мириэль сейчас намеренно или ненамеренно ведет себя как нежная наивная девочка, но она закаленный в боях воин, — мягко сказал я Рагне. — И ненамного младше вас с Ханной, между прочим! Не будем унижать ее самообладание и выдержку.

Так что в итоге я рассказал Мириэль все честно, без утайки. Мол, богиня Любви подтвердила, что действительно меня благословила, плюс в ход пошло благословение Белого мужа, которое хрен знает как действует (не записываться же в самом деле на курс к Амаратто, чтобы узнать?), плюс, возможно, косвенное влияние Клятвы. Однако исключать то, что тело Мириэль было изменено, нельзя. Богиня сама этого не видела, однако она, что называется, не специалист.

— Она сказала, что не может заглянуть мне в душу, потому что я ей не молилась? — задумчиво произнесла Мириэль. — А ведь и в самом деле. Я решила жить в этом мире, но пока ни разу не молилась здешним богам… А ведь внимание жителей мира к богам помогает поддерживать стабильность миропорядка. Недоработка с моей стороны! Нужно бы действительно сделать домашний алтарь твоей патронессы, Рей. Если не возражаешь, я этим займусь.

— Какие возражения, делай, конечно, — сказал я. — А как твои страхи? Улеглись?

— Немного улеглись, — слабо улыбнулась она. — Скажем так, вернулись к обычному уровню. Я, к сожалению, всегда в последнее время живу в тоскливом ожидании какой-то беды.

— Последнее время? — спросил я. — Последние девять лет?

— Последние два месяца! — усмехнулась Мира. — Когда я стала счастлива! Предыдущие девять лет мне нечего было терять, наоборот, я мечтала убить своих хозяев и умереть. Так что и тоскливого ожидания не было.

Сказала она это очень обыденным, спокойным тоном, но я сделал себе еще одну мысленную зарубку: при случае прикончить Фириона и руководство «Ивовой ветви» как-нибудь понадежнее. А случай, мне почему-то все больше начинало казаться, обязан представиться. То есть я бы предпочел, чтобы эти гады нахрен о нас забыли, но чем больше я думал об истории с Темным властелином по найму, тем меньше она мне нравилась. Возникало какое-то смутное ощущение, которое я не мог стряхнуть, что эта страница еще не перевернута, и что о Синдикатах мы еще услышим.

Может быть, это просто во мне гуманитарное образование говорило? Мол, «сюжет» должен развиваться по определенным правилам.