— Ванечка, слушай, скоро совсем стемнеет, пошли. Ты же мужчина. Я тебе приказываю. Поднимайся и пойдем, я тебе помогу. Это нужно сделать, нужно, Ваня!

— Там же этот… в которого я стрелял.

— Ничего страшного. Ты же попал в него?

— Попал.

— Ну, вот видишь, значит, он не опасен. — Алексей совсем не был в этом уверен, но Ваня и так паниковал, нужно было его хоть как-то успокоить. — Ничего нам покойники не сделают. Ты что, Ваня, трупов мало видел? Уж побольше, наверное, чем я.

— Да, побольше. Но это совсем другое дело.

— Никакой разницы, Вань. Мертвый, он и есть мертвый, и нечего его бояться. Так ты внутрь не заходил?

— Нет, я же говорю — только Андрей с Петровичем. Андрей довольный вылез.

— Ну, подъем, Ваня!

Ивану Давидовичу казалось, что они стоят на месте. Ноги его поочередно механически поднимались и опускались, он шагал вперед вслед за Алексеем, иногда подсказывая ему, куда нужно свернуть, но ощущение было такое, словно они ни на метр не приближались к конечному пункту. Темнело очень быстро, тропинка была еще отчетливо видна, но Алексей знал, что сейчас последний всплеск дневного, уходящего за горизонт света, агония, после которой навалится лесная беспросветная темнота, и уже бесполезно будет искать в этой чаще дорогу, нужно будет замереть на месте до рассвета, иначе можно так сбиться с пути, что потом целый день придется выбираться, а можно и вообще сгинуть — провалиться в какую-нибудь яму с концами…

— Ванечка, быстрей, быстрей, — приговаривал Алексей, не чувствуя усталости, его подхлестывало нервное перевозбуждение, и он осознавал, что реакция организма скоро должна наступить — обрушится сон, апатия, справиться с которыми после всего, чего они натерпелись за последние двое суток, вряд ли удастся.

— Стой, Леша. Вот здесь где-то они должны быть, — опасливо проговорил Ваня. — Осторожней…

— Замри! — так же тихо скомандовал Алексей. — Я сам посмотрю. Где это было?

— Да прямо на тропинке.

Алексей осторожно стал пробираться вперед, стараясь двигаться по возможности бесшумно. Темнело стремительно. Он знал, что осталось всего несколько минут, а потом — все.

Тропинка в этом месте была чуть пошире, и Алексей вдруг увидел метрах в десяти перед собой темную массу, лежащую на земле, не то смятый куст, не то ком тряпья — свет гас очень быстро, и контуры того, что лежало на тропе, были нечеткими, расплывались, смешивались с окружающими ветками, бугорками и пнями.

— Эй! — Спина Алексея мгновенно покрылась потом, ему стало холодно, ноги сделались ватными. Это продолжалось не больше секунды, и он смог справиться с накатившей на него волной душного, липкого страха, сковывающего движения и останавливающего мысли. Хриплый, еле слышный, неживой голос сбоку и снизу, из темной глубины леса повторил: — Эй!

— Кто здесь? — спросил Алексей как можно уверенней, но негромко.

— Парень? Ты? Это я, Петрович! Парень, они ушли? — Он еле говорил, слышно было, что Петрович задыхается.

— Ты где, Петрович?

— Парень, там Андрей, у него фонарь в кармане…

— Сейчас! — Алексей двинулся к темной массе на тропе. Это действительно был Андрей. Он лежал на траве, одна рука была подвернута под живот, другая вытянута вдоль тела. «Мертв», — подумал Алексей. Да, молодой бандит действительно был мертв. Наклонившись над ним, Алексей разглядел черную дыру в затылке, мокрую, залитую кровью землю под головой.

Он пошарил по карманам покойника и сразу же нащупал тяжелый металлический цилиндр: «Фонарь!» Он включил его, направив назад, туда, где должен был находиться Иван Давидович.