— Ничего, ничего, успокойся. Танечка, не надо плакать. С головой все нормально? Сотрясения нет?

— Да с головой-то все… нормально… — Она уткнулась лицом ему в грудь. — Саша-а-а…

— Ты можешь немного побыть одна? Таня! Послушай меня! Я сейчас отлучусь ненадолго, вернусь очень быстро.

— Куда ты?

— Куда-куда… Найду этого гада.

— Саша, ну ты подумай, вряд ли он отсюда домой поехал. — Вот за это он больше всего ее любил — за способность не терять рассудок ни при каких обстоятельствах, всегда следить за ходом событий. — Что-то он новенькое задумал, это точно. Прискакал среди ночи, на меня накинулся — что-то здесь не то.

— Ничего, найдется, я его из-под земли достану. Ты мне веришь?

— Сашенька, я верю тебе.

— Ну вот и хорошо, — сказал Звягин. — Вернее, ничего хорошего. Жди меня, Таня, я скоро.

Он прошел в комнату, достал из письменного стола свой любимец, револьвер «Чартер» — короткоствольное, мощное оружие 38-го калибра, сунул в карман. Второй пистолет, с которым он был в лесу, лежал в машине, под сиденьем. С этим гадом надо держать ухо востро — Виталий при всей своей внешней интеллигентности и чопорности мужик здоровый, опытный и беспощадный. Звягин, в отличие от многих других, общавшихся с Виталием Всеволодовичем, знал его с этой стороны достаточно хорошо.

— Саша… — Таня вышла из кухни в прихожую. — Саша, я боюсь. Приезжай скорее.

— Нечего уже бояться. Все кончилось. Я скоро. — Он вышел на лестницу со спокойным лицом, но лишь только за ним захлопнулась дверь, сжал кулаки и тихо завыл. Ну, Виталий, все, закончена совместная деятельность! Жить тебе осталось совсем недолго. Это, может быть, и к лучшему — сама собой решилась проблема, теперь все принадлежит ему одному, никакие обязательства теперь его не связывают с подонком Лебедевым. Надо же! Как же он решился на такое?

Звягин вел машину осторожно — всегда, когда шел на очередную операцию, он старался избежать досадных случайностей: задержек ГАИ за нарушение дурацких правил движения, автомобильных пробок. Конечно, вряд ли Лебедев сейчас спит дома, но в любом случае нужно с чего-то начать. По крайней мере удостовериться, что его там нет.

День вступал в свои права, машин было много, пешеходы спешили куда-то — Звягин не совсем понимал, куда могут люди идти в такую рань. Если верить средствам массовой информации — а он по многолетней привычке, оставшейся с прошлой, дотюремной жизни, каждый день читал свежие газеты, — все заводы, фабрики, все предприятия легкой, тяжелой, пищевой и непищевой промышленности стояли, работники их, вернее, бывшие работники, а ныне нищие, сидели дома без куска хлеба, страдали страшными болезнями, на лечение которых у них не было средств, их неграмотные, голодные дети, по социальному происхождению и финансовой несостоятельности родителей лишенные полноценного начального, среднего и высшего образования, волчьими стаями рыскали по грязным, разрушенным улицам, наводя на редких прохожих ужас, убивая и грабя их на каждом шагу, добытые же неправедным способом деньги тратили на компьютерные игры, обучающие жестокости и новым, ранее никому не ведомым способам насилия. И вообще, на улицу решались выходить лишь бандиты, проститутки и озлобленные отсутствием кайфа наркоманы, являющиеся хозяевами современной России.

Ничего подобного Звягин не наблюдал и удивлялся, как публика в большинстве своем принимает этот бред за чистую монету и серьезно обсуждает часами газетные сплетни о криминальной революции, о «России, которую они потеряли», о грядущем со дня на день окончательном развале страны.