А вот «чумные» все шли. Еще через день стала сама собой напрашиваться мысль, что они идут туда все до единого, а значит, за исключением первой волны эмиграции тех, что прорвались через кордоны еще до закрытия города, ни один из его многочисленных жителей не покинул поселение. От догадки этой становилось не по себе, и разум не мог представить, куда на заводе можно упрятать по меньшей мере двадцать тысяч человек. Мысль о горе мертвых тел за внутреннем периметром приходила незваной, и уходить, несмотря на все доводы рассудка, не собиралась.

В середине сентября в этом странном ледяном затишье, что неожиданно возникло в самом начале месяца, Дивер сказал, что ждать не имеет смысла. Возможно его подвигла на действие весть об исчезновении того самого магазина с его охраной, разведчиками, бытовыми службами и лидерами. Пустое помещение там, где был магазин, ни в коей мере не говорило о том, что здесь вообще кто-то жил. Кафельные плитки, которыми были облицованы стены, сияли первозданной хирургической чистотой, хотя на памяти Севрюка они были все иссечены сколами и царапинами.

— Я не понимаю! — только и сказал Михаил Севрюк, возвратившись с этой печальной экскурсии.

— Кант сказал, что мир не такой, каким мы его видим, — произнес Владислав.

— Кант был бы рад… увидев это.

Они были уверены, что против автоматического оружия черный автомобиль не сдюжит, даже если он вдруг окажется бронированным.

— Главное, не дать вырваться… Если уйдет, все.

— Не уйдет, — сказал Мартиков, — если будет на чем догнать.

— А будет?

И Мартиков, скрепя сердце, сообщил общине, что в его личном гараже до сих пор стоит его же личный автомобиль, его отрада и гордость, на котором он не ездил уже несколько месяцев, и который, между тем, в рабочем состоянии и заправлен под завязку самым настоящим девяносто пятым доисходным бензином. Курьеры с их дизельными трещотками обзавидуются.

— А не вскрыли его, твой гараж? — спросил Дивер.

— Мой, — усмехнулся Мартиков, — не вскрыли.

И вправду, не вскрыли. А вот стоящий рядом элитный гараж попросту исчез, оставив на месте себя быстро сужающуюся воронку. Не взрыв, скорее провал.

Ранним утром шестнадцатого сентября пятеро человек втиснулись в «Фольксваген» Павла Константиновича. За руль посадили Дивера как самого опытного водителя. На переднем сиденье разместился хозяин авто (отчасти потому, что находиться слишком близко от его мохнатого тела до сих пор никто не решался), позади — Влад, Степан, Мельников. Все с оружием.

— Эка мы! — высказал общее мнение Степан, садясь в машину, — ну прям как курьеры!

Без проблем доехали до завода, продираясь сквозь утренний туман с включенными фарами. Припарковали машину в тени пятиэтажного сталинского дома с угрюмым, обрюзгшим от времени фасадом. Вышли. Было холодно и лужи на асфальте подернулись тонким белесым ледком, под которым серебристыми пузырями перекатывался воздух.