— С кормежкой проблем не будет, — сказал им Дивер, общепризнанный лидер группы, — я договорился с одним из магазинов. Они теперь заказы только по договоренности выполняют. Денег не берут, только золото и драгоценности.

— А ты что? — спросил Влад, на которого взвалили тяжкую обязанность мозгового центра, которую он, впрочем, выполнял через пень колоду.

— Ну, я им подкинул. У меня в загашнике кое-что было. Кроме того орлы эти ихние, из охраны, налетели на ближнюю военную часть. Говорят, нет там никого. Забрали сухпаек армейский да пошли. И я у них часть скупил. Так что не помрем.

И вправду, не померли, и даже несъедобный для всех, кроме Васька, сухпаек еще не употребили, оставив его своеобразным НЗ.

Еще два дня спустя после первой результативной разведки наконец-то обнаружили вероятное место гнездования черной иномарки. Как и предполагалось, больше всего «Сааб» ошивался подле заброшенного завода, а часто и, главное, регулярно бывал внутри периметра.

Никто и не удивился, узнав, что там он трется в основном за стенами древнего монастыря. Здесь склонный к показному мистицизму Влад процитировал строки одного автора из жанра хорор, насчет мест, которым свойственно притягивать к себе всякое зло, после чего их посиделки стали неуловимо напоминать полуночный разговор детишек младшей группы в пионерлагере. Мурашки, впрочем, от него по спине ползли ничуть не меньше, чем у пресловутых детишек.

— Сколько там всего народу сгубили? — спросил Белоспицын.

— С тех пор как закопали старое кладбище, уже не понять, — ответил Степан, старожил и знаток местных легенд, — старики еще помнили, да вот только Изошли все до единого.

В пустеющем городе с пугающей быстротой развивалась новая система терминов, которой пользовались абсолютно все независимо от уровня образования и социальных различий и понимали друг друга с полуслова. Самым модным словечком стал пресловутый «исход», у которого имелось сразу несколько значений. Эдакий совмещенный в одном слове апокалипсис, судьба и рок. Под ним подразумевалась как недалекая всеобщая гибель, так и банальная бытовая смерть. Теперь говорили не умер — Изошел.

Счастливых людей, идущих прочь с тяжелой поклажей, называли беженцами, хотя некоторые острые на язык горожане дали им кличку «чумные», которая вполне соответствовала действительности — народ шарахался от этих переселенцев, как от пораженных черных мором. Синонимом богатства, солидности и вообще «крутизны» стало словечко «курьер», и виноваты в этом были сами курьеры, которые с посланиями от своих богатых, держащихся тесной группкой со слугами и охраной господ, катались из одного конца города в другой. Простой народ, борющийся за выживание, глядел на их дорогие машины с ревом двигателей и всяческой иллюминацией, пролетающие по вымершим улицам, и делал соответствующие выводы. Выражение «живешь как курьер» стало синонимом красивой жизни. Отсюда пошли такие завороты как: «ну ты курьер!», как выражение восхищения, и «курьерить» с ударением на последнем слоге, что означало вызывающее экспрессивно-пижонское поведение, дальним предком которого было слово «понты».

Еще через два дня стало ясно, что визиты «Сааба» отличаются регулярностью. Очередная разведка группой из трех человек — Мельников, Дивер, Степан, соответственно — выявила еще кое-что. А именно: вероятное место прибытия «чумных». Эти шли на территорию завода и никогда не возвращались. Как раз во время такого похода, группу чуть не застукали. Сначала из-за ворот выбежал человек, одетый в простую домотканую рубаху. Рот его был разинут в немом крике, глаза были вытаращены и разум в них не угадывался. Не успел этот беглец домчаться до ближайшего перекрестка, как несколько метких выстрелов отправили его в Исход.