Мозг зверя прост и примитивен, но вместе с тем обладает огромным потенциалом выживания, и потому не скованные предрассудками волки ушли в пещеры, вниз. Они не слышали страшных рассказов об этих известняковых кавернах, не читали ныне отдавшую швартовы «Замочную скважину» и не были знакомы с любящими попугать слушателей сталкерами. Волки ушли вниз и нашли, что в пещерах очень даже неплохо. Живность тут водилась в изобилии, особенно возле выхода. А то, что она странно и непонятно пахла и имела необычный вкус, ни в коей мере не колебало волчьего спокойствия. Она годилась в пищу, и после нее не наступали желудочные колики, и, значит, все эти зверьки являлись потенциальной добычей. Жертвами оголодавших зверей стали даже несколько гигантских многолапых мокриц, что уже долгие годы существовали в подземном озерке, скрытом под покровом абсолютной тьмы. Мясо этих лишенных зрения тварей было холодным и склизким, но при этом чрезвычайно питательным.

Здесь было хорошо, в пещерах, пусть тот неуловимый наверху медный пугающий запах и пронизывал здесь каждую частичку прохладного воздуха.

Постепенно волки стали делать вылазки в сторону подземелья. Низко стелясь, проносились они в зарослях высоких луговых трав, перехватывали суетную мелкую добычу и останавливались, когда запах меди становился удушающим. Звери смутно догадывались о его источнике — он был скрыт на холме, и подойти туда не решался ни один из волков, тем более, что стражи холма в источающих железную вонь шипастых ошейниках дважды чуть не перехватили их у самого входа в пещеры.

Так или иначе, волки постепенно стали забывать о городе, оставшемся наверху, и забыли бы совсем, если бы поселение не напомнило о себе самым радикальным способом.

* * *

Случайный путник, какими-то судьбами попавший в город к середине сентября, счел бы его покинутым. Будь он образованным, этот путник, он бы, пройдясь ночью от Старого моста до Арены, через пустынную и широкую Центральную улицу, через перекрестки с Верхнемоложской, большой и малой Зеленовскими, мимо бесполезно источающих влагу колонок и домов с пустыми глазницами окном, в которых не горел ни один огонек, неизменно вынес бы свой вердикт: тут случилась какая-то катастрофа. Может быть, нейтронная бомба, может быть, смертельный вирус неочумы, или секретный реактор летней ночью плюнул в небо источающую радиацию отравленную тучу. Или, если он мистик, чем черт не шутит, все отправились в астральных телах на комету Галлея, или все до единого переселились в параллельный мир, воспользовавшись тарелочками вовремя прилетевших братьев по разуму.

Так или иначе, уразумев это, путешественник постарается поскорее покинуть город-призрак, внушающий страх, похожий на исполинского «Летучего голландца», что несется сквозь время без рулей и ветрил. И будет этот путник неправ.

Здесь, на пустынных улицах, за глухо закрытыми одеялами окнами, под обледенелой утренней скорлупой каменных домов еще теплилась, а кое-где даже била ключом скрытая, подспудная жизнь, которая, согласно расхожему выражению, все еще по-прежнему — продолжалась.

Часть четвертая. ОЙ, МОРОЗ… (Все зло из-под земли)

1

— Ну, — спросил Дивер, — что скажешь хорошего?

— Ничего, — ответил Мельников, — хорошего ничего. Разве что, видел я его.

— Ты уверен? Тот самый, черный, лакированный?

— Он! На заднем стекле надпись.

Дивер согласно кивнул. На этот раз все собрались в квартире Сани Белоспицына.