– Мы знаем людей‑фермеров. Травоядные. Выращивают корнеплоды и держат животных совместно с племенами красных пастухов, которые их защищают. Прошлой ночью мы не видели ни одного краснокожего.

– Они не были связаны и не пытались бежать. Каждый из них был со «своим» вампиром. Точно попасть именно в вампира мне бы не удалось. Мы застрелили нескольких, у которых, так сказать, не было спутников…

Кэй пожал плечами.

– Из‑за пленников я не мог стрелять из пушки. Хотя чем мы могли им помочь? Но скажите, что вампиры намерены делать с пленниками?

Теггер усмехнулся:

– Держать их как стадо.

– Полночи холодный и влажный ветер дул в противоположную от нас сторону, – продолжал Кэйвербриммис. – Вампиры снова начали пересекать дорогу. На этот раз уже без пленников. Теперь они бежали. Может быть, запах собственных мертвецов заставил их нервничать. Отличная получилась стрельба. Но потом ветер переменился, и уже до нас донесся их запах.

Горюющая труба осматривала окрестности, прислушивалась к звукам, но лицо ее при этом оставалось в тени.

– Я могла бы поохотиться на них, Кэй, – проговорила она. – Наша музыка сбивает их с толку.

Кэй не отводил взгляда от Валавирджиллин.

– Как угодно. Я пригласил Горюющую трубу заняться РИШАТРА.

Вала поняла то, что он недоговорил: женщина‑гул была готова присоединиться к вампирам.

– Она играла, мы танцевали. Варвия обвинила меня в том, что я бросил сражение, но остальные достаточно быстро подхватили мою идею…

Раздался дружный смех, но и при нем отчетливо прозвучал тенор Арфиста, спросившего шепотом:

– Ну и каким он оказался?

Горюющая труба ответила более чем кратко:

– Изобретательным. Парум тоже.

Теггер смотрел на свою жену. Его явно беспокоило молчание Варвии, но он не заметил ничего более зловещего.

– Мы все…. – Кэй внезапно запнулся, всего на какую‑то долю мгновения, но Валавирджиллин все поняла. – Мы все присоединились. Вала, ты же понимаешь, они были у перевала. Как только мы прекратили стрелять, они потоком хлынули в него. Их запах настолько густо висел в воздухе, хоть разрезай его на куски, заворачивай и продавай старикам. Так прошло, по‑моему, две десятых ночи. Затем ветер повернул в противоположную сторону. Я не сразу заметил это: запах вампиров исчез, но к тому времени у нас появился собственный запах. К утру они совсем перестали появляться. Мы оставили позади дорогу, устланную телами убитых вампиров.

В разговор вступил Твук:

– Когда начало светать, мы забрали груз, собрали стрелы и пули. По‑моему, мы видели Теневое гнездо.

– Рассказывай.

– Пусть лучше это сделает Варвия.

Краснокожая женщина по‑прежнему смотрела вдаль, не опуская взгляд:

– Мы совершенно выбились из сил, но я оставалась на своем посту, здесь на башне для пушки. Облака слегка разошлись, и я заметила две черные линии. Трудно сказать, на каком расстоянии и на какой высоте, но я отчетливо видела черную плоскость со строениями над ней, высоко по центру, отливавшую серебром, и черную тень, лежавшую параллельно ей внизу.

– Не намного больше того, что нам рассказывал Арфист, – осторожно заметила Валавирджиллин, пытаясь разговорить ее.

– Я разглядела серебристые изгибы реки, вот этой самой, что течет в тени.

– Нам известно о Теневом гнезде, – послышался новый голос: блестящая черная фигура неопределенного пола и возраста выскользнула из воды и, выпрямившись, встала в грязи.