– Значит, меня зовут Казарфа, – заключил гул‑ребенок. – А тебя зовут Луис By?

– Откуда…

– Мы знаем, что это ты вскипятил океан, вон там, – Казарфа показала рукой направление. – Ты исчез на сорок один фалан, а мы обнаружили тебя здесь.

– Казарфа, у тебя поразительные способности узнавать новости на таком огромном расстоянии. Как тебе это удается?

Луис не ждал ответа на свой вопрос. У гулов свои секреты.

– Солнечный свет и зеркала, – пояснила Казарфа. – Обитатель паутины когда‑то был твоим другом?

– Не другом, а союзником. Это непросто объяснить.

Гоминид с заостренным личиком изучающе смотрел на человека. Луис старался не обращать внимание на зловонное дыхание поедателя мертвечины. Ребенок спросил:

– А ты бы поговорил с моим отцом?

– Возможно. Сколько тебе?

– Почти сорок фаланов.

Значит, десять лет.

– А твоему отцу сколько?

– Сто пятьдесят.

– Если перевести на фаланы, мне около тысячи, – сказал Луис By.

Он решил, что ребенок был слишком увлечен разговором, чтобы что‑нибудь заметить. Отвлекающий маневр? Может, разговор подслушивает его отец? Гм, как же тогда сказать ему? И следует ли это делать?

– Обитатель паутины, большая кошка, два Строителя Городов и я. Мы спасли все, что есть под Аркой.

Казарфа ничего не сказала. Среди бродяг и путешественников, должно быть, частенько встречаются большие лгуны и хвастуны, подумал Луис и вслух добавил:

– У нас был план действий. Но при этом погибло бы какое‑то количество… нет, множество  тех, кого мы пытались спасти. Я виноват ничуть не меньше, чем Обитатель паутины, которого считал виноватым и возненавидел за это. Теперь я выяснил, что Обитатель паутины спас гораздо больше народу, чем я полагал.

– Тогда ты должен поблагодарить его. И извиниться?

– Я так и сделал, Казарфа. Послушай, думаю, мы еще поговорим с тобой, но я принадлежу к расе, которая нуждается во сне. Если твой отец захочет поговорить со мной, то сумеет меня отыскать.

Луис опустился на колени, чтобы войти в плетеную хижину.

– Остался ли от этого неприятный привкус?

Луис засмеялся. Да, гулу конечно все прекрасно известно о неприятном вкусе и привкусе! Но этот голос принадлежал не Казарфе.  Луис снова вышел из хижины:

– Да.

– И все‑таки ты проглотил то, что должен был проглотить. Теперь Обитатель паутины должен решить сам. Важный союз, нарушение этических принципов – значит, тебе уже исполнилось тысяча фаланов? А сколько Обитателю паутины?

– Даже при мысли об этом у меня кружится голова.

Ребенок уселся, скрестив ноги, и тихо наигрывал мелодию, аккомпанируя голосу, раздававшемуся ниоткуда. Голос взрослого продолжал:

– Мы живем около двухсот фаланов. Если только недоразумение обошлось вам в сорок или пятьдесят фаланов, должно быть, отношения стоят того, чтобы их наладить.

– О, Строители Городов были беженцами, и Чмии нисколько не беспокоит чья‑то гибель! Но я по‑прежнему чувствую себя виноватым. Я дал согласие. Я считал, что мы погубили одних, чтобы спасти всех остальных.

– Не расстраивайся так.

– Ладно.

Он не мог попросить даже гулов принять во внимание число пострадавших. Никто, находясь в здравом рассудке, не сможет осознать это. Мир‑Кольцо населяют гоминиды различной степени разумности, занимая все мыслимые экологические ниши. Скот, выдры, летучие мыши‑вампиры, гиены, ястребы… Их число достигает приблизительно тридцати триллионов, при маргинальной ошибке больше всего известного космоса.

Мы можем спасти большинство из них.