— А ты кто такой? — спросила она.

Дверь конторки открылась, и из нее вышел невысокий мужчина в бушлате со взъерошенными темными волосами.

— Это ты, Нора?

— А кто же еще? — ответила она. — А это твой друг?

— Али Халаби, познакомься, это Нора Белл. Проходите.

— Извините меня, — сказал араб.

Она не обратила внимания на его слова и стала подниматься по лестнице. Молодой человек последовал за ней, не преминув с одобрением отметить про себя аппетитность бедер, которые туго обтягивала юбка.

Когда она вошла в офис, человек в бушлате обнял ее за плечи.

— Черт меня побери, ты все хорошеешь! — и торопливо поцеловал ее в губы.

— Побереги свои песни для других.

Она положила зонт на стол, открыла сумочку и извлекла из нее пачку сигарет.

— Под юбкой у меня спрятано кое-что, Майкл Ахерн. Я слишком давно знакома с тобой.

Она зажала сигарету губами, и араб торопливо поднес к ней свою зажигалку. Он повернулся к Ахерну.

— Леди тоже в вашей организации?

— Нет уж, я не собираюсь в эту поганую ИРА, — сказала она. — Мы по части кайфа, если вы понимаете, о чем я говорю.

— Мы с Норой вместе были в Ольстерских добровольных силах, а потом в «Красной руке Ольстера», — объяснил Ахерн, — пока нам не пришлось заняться другим делом.

Нора хрипло рассмеялась.

— Пока нас не выбросили оттуда. Старое бабье, вот что они такое. Мы, видите ли, убивали больше католиков, чем они считали нужным.

— Понимаю, — сказал Али Халаби. — Так вы против католиков или против ИРА?

— А мне без разницы, — ответила она, — я из Белфаста, мистер Халаби. Мой отец был армейским сержантом, и его убили в Фолклендской войне. А в восемьдесят шестом бомбой ИРА на улице были убиты мои мать, младшая сестренка, старый дедушка — все мои родные. Можете считать, что с тех пор я занята местью.

— Но мы готовы рассмотреть любые предложения, — дружелюбно заметил Ахерн, — деньги нужны каждой революционной организации.

Внизу скрипнула калитка. Али вытащил свой пистолет из-за пазухи, а Ахерн направился к двери.

— Это ты, Билли?

— Как всегда, я.

— Неужели Билли Квигли? — спросила Нора.

— Кому же еще быть, — Ахерн повернулся к Али, — еще один, кого выкинули из «Красной руки». Когда-то мы с Билли сидели вместе в тюрьме «Мейз».

Квигли оказался маленьким крепким человечком в старом дождевике. У него были редкие светлые волосы и лицо уставшего от жизни человека. Он выглядел старше своих лет.

— Бог мой, это ты, Нора?

— Привет, Билли!

— Ты получил мою весточку? — спросил Ахерн.

— Да, я бываю в «Вильгельме Оранском» в Килберне почти каждый вечер.

Ахерн пояснил Али:

— Килберн — ирландский квартал Лондона. Там много хороших ирландских пивных — и католических, и протестантских. А это, кстати, Али Халаби из Ирана.

— Так в чем же все-таки дело? — спросил Квигли.

— Вот в этом. — Ахерн взял в руки номер «Ивнинг стандард» со статьей о приезде американского президента. — Али представляет здесь группу иранских фундаменталистов, которая называется «Армия Аллаха». Они — скажем так — глубоко сожалеют о сделке Арафата с Израилем по новому статусу Палестины. Еще больше их расстраивает тот факт, что американский президент председательствовал на их встрече в Белом доме и дал им свое благословение.