– Но у нее, кажется, был кариес, – заметил Сослан.

– Кажется… стоматологи – не врачи… и это говорит мой сын… – сокрушенно обратился к потолку дядя Салам и, тяжело вздохнув, объяснил:

– Ты как смотрел? Воздухом дул? Зондом проверял?

– Не успел, – признался Сослан.

– Если ты заметил что-то черное на зубе, сначала спроси, что человек ел, чистил ли он зубы… – терпеливо начал объяснять дядя Салам.

– Все чистят зубы, – пожал плечами Сослан. – И зачем мне знать, что ел пациент? Я же не гастроэнтеролог!

– Нет, все-таки тебя ничему не научили, – отмахнулся разочарованно дядя Салам. – Затем знать, что тетя Амина ест на завтрак чернослив. Для пищеварения, так сказать. И когда сюда идет, зубы не чистит. Думает, что мне так лучше будет видно. Вот и надо было ей просто немножко налет снять и отправить домой с хорошим настроением!

– И я должен так про каждого пациента знать? – Сослан, кажется, надеялся, что отец шутит.

– А что? Так сложно про чернослив тети Амины запомнить? – воскликнул дядя Салам. – Она тебе челюсть спасла, а ты не можешь про ее чернослив подумать? Какой ты после этого врач? А если к тебе дядя Батраз на прием придет, что будешь делать?

– Проведу осмотр. Или я тоже обязан своей челюстью дяде Батразу? – ухмыльнулся, не удержавшись, Сослан.

– Ты ему своей жизнью обязан! Если бы не дядя Батраз, ты бы тут сейчас не стоял и не шутил мне в лицо, оскорбляя сразу всех моих пациентов, которые, я уже сильно сомневаюсь, станут твоими! Уезжай в Москву! Там тебе будет наплевать на людей! Ты даже по зубам их не узнаешь! – закричал дядя Салам.

– Пап, прости, я не хотел, правда. – Сослан в очередной раз решил, что с отцом лучше не спорить. Все равно сам окажешься в дураках. Вот опять… Дядя Батраз его наверняка спас, а он этого даже не помнит. Наверное, тогда, когда он чуть не утонул в реке. Или когда упал с дерева и сломал руку. – Конечно, я помню дядю Батраза! Он меня из реки вытащил, да? – Сослан выбрал самый очевидный вариант. Все дети в их деревне рано или поздно собирались утонуть, но их в результате кто-нибудь вытаскивал.

– Нет, ты не дурак. Ты полный идиот, раз заставляешь своего отца работать дальше. Не отдам тебе кабинет! – ответил резко дядя Салам и замолчал.

В этот самый момент на пороге появилась тетя Валя.

– Что такое? Саламчик, почему ты кричишь на ребенка так, что я с улицы слышу? Сосик, что ты опять такое сделал, что твой отец на тебя повышает голос?

– Он все сделал! – закричал дядя Салам. – Обидел Амину и не знает, что делать с Батразом, когда он, вот как ты, сюда придет! Да он не знает, что с тобой делать! А что мне делать, скажи? У меня, смотри, уже руки трясутся, я в очках ничего не вижу, а этот… – дядя Салам грозно ткнул на сына, – не может запомнить про чернослив Амины! И думает, что Батраз его из реки вытащил! А? И не знает, что с ним делать, когда тот вот тут появится! Валя, уходи! Я сегодня больше не принимаю! Или он и у тебя кариес найдет! Нет, не уходи! Скажи, чем я провинился? Почему у меня вырос такой бестолковый сын, который так хорошо учился в Москве, что сейчас кариес от чернослива не может отличить?

– Саламчик, ну что ты раскричался? У тебя сейчас давление поднимется, а ни ты, ни Сосик – не кардиологи, – ласково заметила тетя Валя, – и Сосик еще такой маленький, дай ему время. Он всему научится. Я тебе больше скажу: даже ты не знаешь, зачем я к тебе пришла.

– Я все знаю! Твоя коронка давно требует замены.