Тереза невольно улыбнулась, вспомнив про «вставную челюсть». Валя несколько лет назад решила «сделать зубы». Тереза думала, что речь идет о банальном лечении, но Валя пошла дальше. Идти дальше было особо некуда – только в кабинет дяди Салама. Он был единственным стоматологом не только на их деревню, но и на ближайшие. Дяде Саламу было уже семьдесят пять лет, но он все никак не мог передать свое дело и клиентуру сыну – Сослану. Если дядя Салам помнил клиентов без всяких записей, едва они открывали рот, и даже мог назвать год, когда вырвал молочный зуб или поставил первую пломбу, то Сослан помнить ничего не желал и не хотел.

– Зачем я тебя в Москву отправил учиться? Чтобы ты ничему не научился? – сокрушенно восклицал дядя Салам после того, как наблюдал за приемом, который проводил Сослан. – Зачем ты напугал бедную тетю Амину? Что она тебе плохого сделала? Ничего! Когда ты упал со щебенки и разбил губу, кто тебя ко мне привел? Тетя Амина! Кто переживал за твой молочный зуб, который ты решил воткнуть себе в губу, падая со щебенки? Тетя Амина! И сейчас – где твоя благодарность?

– Что я не так сделал? – чуть не плакал Сослан, который получил московское образование, практиковался в столичной клинике и больше всего на свете мечтал о том, чтобы отец мог им гордиться. Ну и передал частный кабинет и всю клиентуру. Отец же ответил, что пока «посмотрит». Сидел в кабинете и наблюдал, как сын ведет прием.

– Ты так расстроил тетю Амину, что она больше не захочет сюда приходить! – воскликнул дядя Салам. – К тебе не захочет! Ко мне захочет, но не сможет прийти!

– Почему? – все еще не понимал бедный Сослан.

– Потому что ты мой сын! А кто обидит бедного мальчика? Кто скажет, что он не такой талантливый, как его отец? Тетя Амина, которая бежала сюда, держа тебя на руках, когда ты на щебенку полез? Которая плакала, будто она твоя родная мать? Нет! Она будет страдать и молчать!

– А почему она плакала, будто моя родная мать? – уточнил Сослан. Он просто не знал, что спросить. Для него ситуация с тетей Аминой все еще оставалась непонятной. Во время осмотра он действовал так, как его научили.

– О, потому что щебенка была ее! Они тогда двор делали и целый грузовик привезли и выгрузили за воротами. Вот ты и решил скатиться с горки! – объяснил дядя Салам. – Я ей сто раз говорил – щебенка да, ее, но мозги твои. И если ты не умеешь думать, то при чем здесь ее щебенка? Она так переживала, что у тебя шрам на губе останется. Лучше бы у тебя не шрам, а мозги остались. Чему тебя учили? Зачем я столько лет работал, чтобы столько лет платить за твое образование, когда ты сразу же обидел тетю Амину!

– Папа, я не понимаю, объясни, – попросил Сослан. – Я все исправлю, но не знаю, что не так сделал.

– О, и ты еще не понимаешь! – развел руками дядя Салам. – Ты врач или кто?

– В Москве шутили, что есть врачи, а есть стоматологи, – признался Сослан.

– И где смеяться? – не понял дядя Салам. – Стоматолог – разве не врач? И ты еще мне это повторяешь? Мне – твоему отцу, который помнит первую коронку, которую я поставил тете Амине! Я тебе больше скажу – я помню, как вырвал ей зуб мудрости, который решил вырасти, когда Амина родила своего сына-первенца! Ты можешь себе представить?

– Просто скажи, где я совершил ошибку! – воскликнул Сослан.