|
Она была оскорблена до глубины души, и я ждал скандала, но тем не менее решил не сдаваться. - В таком случае, крошка, - сказал я спокойно, - наши пути расходятся. Может быть, я допустил ошибку. - И еще какую! - воскликнула она, но тем не менее схватила меня за рукав. - Послушай, дружок... будь пощедрее. От этих слов я вновь приобрел уверенность. Я понял: все что от меня требуется, - это пообещать ей маленькую прибавку? - Хорошо, - сказал я устало. - Ты увидишь, что я тебя не обижу. - Так ты сказал мне неправду? - Да, - ответил я улыбаясь. - Я хотел тебя проверить. Не успел я надеть шляпу, как она уже поймала такси и назвала шоферу адрес на бульваре Клиши. Одна поездка туда будет стоить больше, чем комната на ночь, подумал я. Ладно, посмотрим... У меня еще есть время. Не помню, с чего это началось, но вдруг она заговорила об Анри Бордо. Я еще не встречал в Париже проститутки, которая бы не знала Анри Бордо! Но эта говорила с настоящим вдохновением: фразы были прелестны, выбор слов - безупречен, и я уже соображал, сколько же ей придется прибавить. Мне казалось, что я даже уловил фразу: "Когда в мире не будет больше времени..." По крайней мере примерно так это звучало. При моем теперешнем настроении такая фраза стоила ста франков. Но я хотел бы знать, сама она это придумала или выудила из Анри Бордо. Впрочем, это не важно. Это как раз та фраза, с которой можно подъехать к подножию горы Монмартр. "Добрый вечер, мадам! Ваша дочь и я позаботимся о вас... когда в мире не будет больше времени!" Кроме того, она обещала показать мне свой диплом - я запомнил это. Едва за нами закрылась дверь, как "норвежка" стала метаться по квартире, заламывая руки почти в исступлении и принимая позы Сары Бернар. При этом она то раздевалась, то прекращала, умоляя меня поторопиться с моим собственным туалетом. В конце концов, когда она разделась и, держа в руках сорочку, искала кимоно, я поймал и зажал ее. Когда я ее выпустил, на ее лице было выражение отчаяния. "Боже мой, боже мой, мне надо бежать вниз и посмотреть, как мама! - воскликнула она. - Если хочешь, прими ванну, cheri[1] . Вон там. Я вернусь через несколько минут!" Возле дверей я опять обнял ее. Я уже был в нижнем белье и вполне дееспособен. Почему-то все это волнение, все эти вопли и несчастья еще больше возбуждали меня. Вероятно, она побежала вниз успокоить своего сутенера. У меня было странное чувство, что тут есть нечто таинственное, о чем я, может быть, прочту в утренней газете. Какая-то скрытая драма. Я быстро осмотрел квартиру. Две комнаты, довольно прилично, даже кокетливо обставленные, и ванная. На стене висел акушерский диплом - как обычно, "первой степени". А на столе стояла фотография ребенка - прелестной девочки с локонами. Войдя в ванную, я пустил воду, но потом передумал. Если что- нибудь случится, а я в это время буду в ванне... нет, мне эта ситуация не улыбалась. Я стал ходить по квартире взад и вперед, и мне становилось все более и более не по себе. ______________ [1] Дорогой (франц.) Наконец блондинка вернулась, но вконец расстроенная. "Она умрет... она умрет!" - рыдала она. Я хотел даже уйти. Как можно спать с женщиной, когда внизу умирает ее мать, может быть, прямо у нас под ногами? Все же я обнял ее - частично из сострадания, частично - еще надеясь получить то, за чем я сюда пришел. |
