— Он, он… И что?

— Он догадался, что груз не простой. Пронюхал как-то.

— Дело нехитрое. Кто давал тебе на хранение ракеты?

— Есть один опытный завод в Москве. У меня там с академии дружок…

— Дружок… Ты хоть понимаешь, что вот так, по дружкам, по семейкам все и порушили? Ты же предатель, Гриша.

— Коля, а жить-то как?

— Да вот так. В палатках в чистом поле! Тебя что, палками в армию гнали? Шел бы в торговлю и жил себе!

— Коля, что ты несешь. То ж при большевиках было. В другом измерении.

— Измерение у нас, Гриша, одно.

— Что же делать, Коля?

— Иди ты. Не знаю. Впрочем, есть у меня один план. Дальность какая у изделий? Тактико-технические данные-то помнишь?

— Дальность небольшая. Пятьдесят верст. Она же маленькая, почти игрушечная.

— Так вот, отвезти ее в Москву втихую, заправить маршрут в компьютер…

— Я боюсь, Коля, и без нас заправили…

— Ты кому сдал изделие, отвечай…

— Знакомому одному мужику. Он в городе живет.

— Он что, из иностранной разведки? На них замыкается?

— По всей видимости.

— Ну и слава Богу. У них примерно такое же есть наверняка. Хуже, если нашим кирбабаям. Покупателей твоих не Саидом с Шамилем звали?

И тут полковник пустил скупую мужскую слезу.

— Поплачь, поплачь. Легче станет.

— Что делать-то?

— А ничего. Все теперь зависит от того, как себя поведут Абрамкин и вольнонаемный оператор котельной.

— Коля, давай убьем их.

— Я тебя убью. Я тебя самого убью! Слушай меня внимательно. Никаких нарядов, никаких увольнений. Мы стоим на отшибе. Мало ли что стреляли. Первым делом вольнонаемного, кстати, когда у него смена, утром? Запирай его на губу. Утром садим их с Абрамкиным в автомобиль и везем, как бы для ответа, для показаний. И где-нибудь держим несколько дней.

— Где?

— Да на даче твоей. Продумать только все. Аккуратно. Чтобы они не думали, что арестованы. Ты покупателя своего можешь найти быстро?

— Могу.

— Пусть подключается. Есть сейчас немало отличных частных тюрем.

— Хорошо. Но потом-то что?

— А потом ставим на довольствие других людей.

— Каких еще других?

— Ты что, не знаешь, сколько безработных сейчас? Потом, есть военно-исторические клубы. Кстати, у меня знакомство в одном. Дадут нам людей. Мы с ними проведем работу. Ты им денег дашь. Ведь дашь денег?

— Дам.

— Вот. Мы получаем отсрочку.

— Это что же, ряженые?

— Для них это будет как игра, на всем положенном довольствии. Можем даже больше набрать. Посты выставить. Только, естественно, без боевых патронов. Со штык-ножами.

— Ну а после, после-то что?

— А то, что Полуянов вернется. Он понял, что ракеты левые. Наверняка у этого хозяйственного парня также есть покупатели. Никакой усиленной охраны объекта здесь не предвидится. Ты хоть знаешь, что в боксик можно проникать, не снимая печатей, не трогая замков? Там же крыша разобрана.

— Как разобрана?

— Ити его мать командир! Ты что? Это же все знают! Даже кочегары. А ну пошли в бокс!

Ящики, зеленые, надежные и отчетливые, высококлассное оружие Родины, лежали у стены под брезентом.