Так и работали они вместе. Зверев на грани психопатологии и интуиции, а Вакулин на земле, в мусорных урнах, с бумажками, и все у него отлажено было и запротоколировано. Но никакого парения духа. А совместные их усилия давали результат. И в первый же раз работы в одиночку Юрий Иванович Зверев обкакался жидко и неприятно. Не смог толком осмотреть дипломат, принятый из рук убитого своего товарища. Вечный позор и ненависть. К самому себе. Только вот что общего у Бухтоярова с ракетами? А впрочем, почему нет? Пожалуй, только ракетой, такой вот, и можно расстрелять «Праздничный». А почему нет?

Зверев в холодном поту перелистывал паспорт этот военный. Дальность поражения шестьдесят километров. Блок управления. Вот еще книжечка. Подробное техническое описание. Дата приемки представителем заказчика. Свежее изделие. И, насколько мог понять Зверев, серьезное. С электронной начинкой. До концерта оставалось совсем немного времени. Но там же фанатов будут тысячи! С ними-то как? Ведь это же война! И тут всплыли в мозгу, раскалившемся и заболевающем, слова Хоттабыча о Телепине и Третьей мировой войне…

— А что, Леша, может, нам водки выпить? Устал я ждать Охотоведа.

— Вообще-то я не хочу. Вообще-то я на просушке.

— Леша, давай выпьем. Тоска мне в вашем подземелье.

— Терпи, мужик. Охотоведыч приедет, повеселимся. Пока он хозяйство свое обсмотрит…

— Да ты не пей, мне выдели стопку. Чо жмешься-то?

— Да не жмусь я. Уху холодную будешь?

— Достали вы меня вашей ухой.

— Тушенка еще есть.

— Давай тушенку.

Леша порылся в шкафчиках, достал огромную какую-то банку. На этикетке — кенгуру.

— Это что? — поинтересовался Зверев.

— Что видишь. Австралийская. Охотоведыч привез от вояк. Лучше нашей.

— Иди ты. Лучше нашей не бывает.

— Австралия страна уникальная. Попробуй! — Леша протянул на ложке мясо, симпатичное на вид.

— Ты мне выпить дашь? Обезьяну еще нашинкуй!

Леша ушел в радиоузел, вернулся с бутылкой без этикетки, заткнутой бумажной пробкой.

— Это что?

— Это спирт. Чистый. Пищевой. Меняли три к одному на технический. Поэма.

— А технический где взяли?

— На аэродроме. У летунов.

— И что? Всем дают?

— У нас парники. Бартер. Думаешь, одни торфа и бункер?

— Ничего я не думаю. Он неразведенный?

— Нет, конечно. Я чистого скушаю. А ты?

— А я плесну водички. Немного.

Тушенка оказалась необыкновенно вкусной. Они выпили полбутылки спирта, размякли. Леша затеял чай.

— А Иван чего?

— Он не будет. Можешь не приглашать. Да и я-то не хотел.

Из разговора с благодушным Лешей Зверев понял, что Бухтояров имел обширные и разветвленные знакомства в области, в основном на побережье и немного вглубь, со многими воинскими частями. Поставлял им овощи. Они расплачивались когда деньгами, когда списанным обмундированием, когда и кое-чем из техники. Катерок этот, например, был на балансе одной из частей в районе Приморска. Это уже далеко не озеро. Это вообще Балтика. Но коммерсант Бухтояров катерок получил и пригнал сюда. И если бы Зверев знал, что еще являлось предметом его сделок… Упоминал Леша и ракетчиков. Якобы с ними плотно работал Охотоведыч.

В последнее время здесь находились два ракетчика в запасе. Кадровый Офицер и Пуляев. И может быть, это и послужило ему в конечном итоге пропуском сюда. Ведь ракету купить и вывезти, скажем, реально. Примеров тому масса. Но стрелять по родному городу военные не станут.