Владлена и женщина, сидевшая напротив, переглянулись. Женщина закатила глаза.

– Пойду в вагон-ресторан, – сказала она своему спутнику громко и со значением. – Тут стало как-то слишком тесно и душно.

– Абсолютно согласна, – ответила Владлена. – Я тоже туда.

Женщина улыбнулась ей. Владлена взяла свою сумочку. Вместе они выбрались со своих мест и двинулись назад по ходу поезда.

– Меня зовут Граса, – сказала женщина, когда они добрались до вагона-ресторана и встали в очередь.

– Кристина, – сказала Владлена.

Второе имя Хелены – той, которой она была тогда. И ее мамы. Теперь она и та, и другая.

Освободился столик у окна, Граса указала на него пальцем.

– Займите место, а я вам закажу. Что вы будете?

– Мне только кофе, – ответила Владлена.

С вежливой решительностью она заняла свободный столик, так что семье с детьми пришлось развернуться и уйти завтракать в свое купе.

Граса поставила перед ней поднос – две чашки кофе, две булочки с корицей.

– Так куда ты едешь? – спросила она, садясь по другую сторону стола.

– В Питео, – ответила Владлена. – Навестить подругу. А ты?

– В Йоккмокк. Мой муж родом оттуда. Обожаю там бывать, но его каждый раз приходится за шиворот тащить.

Такая жизнь могла бы быть и у нее – в реальности.

– А ты откуда родом? – спросила Владлена, откусывая булочку.

– Из Фару в Алгавре.

Стало быть, из Португалии. Женщина принялась рассказывать о детях и внуке, который должен вот-вот родиться, как сестра мужа и сам муж были оленеводами, как ей самой полюбились горы и бескрайние просторы. Иногда она ездила на север без мужа и участвовала в клеймлении оленей – работая переводчицей на вольных хлебах, она могла сама распоряжаться своим временем. Это была история без вывода и финала – неотредактированная, как сама жизнь. Владлена слушала, улыбалась и кивала. Взяла еще кофе, чтобы оправдать то, что они так надолго заняли столик.

Женщина могла быть разведчицей. В Швеции по-прежнему есть засланные агенты, но Владлена не знала, кто это. Однако вряд ли это Граса.

В конце концов женщина ушла обратно к мужу, и Владлена осталась одна. Ехать оставалось недолго. Оставив прочие места другим пассажирам, она открыла книгу, купленную на Центральном вокзале перед отъездом, – «Путь бабочки» Патрика Лундберга. Портрет шведского классового общества через образ матери писателя, которая, вырастив одна двоих детей, преждевременно ушла из жизни. Текст глубоко затронул Владлену. Да, Швеция – не молочная река с кисельными берегами.

Мысли устремились в прошлое, в период ее подготовки на даче где-то под Москвой. Все было строго и продумано до мельчайших деталей. В течение нескольких лет они с Леонидом жили в изоляции, слушая по радио и телевизору только шведские программы. Они читали шведские газеты и шведские романы, смотрели видеозаписи «Песенного фестиваля» и слушали Svensktoppen. Чистили зубы пастой Pepsodent, мылись мылом Lux и шампунем Timotej, проникаясь упадничеством западного капитализма.

Они с Леонидом часто обсуждали, что им могла бы выпасть судьба и похуже. Размышляли о том, что случилось бы с ними, откажись они от предложения ГРУ.

Ничего хорошего, в этом они были единодушны.

Она задумалась о выборе человека.

Мужчина, протиснувшийся на сиденье рядом с ней, родился в самом свободном мире, с самыми большими возможностями в истории человечества, а выбрал себе роль зашоренного распространителя ксенофобии.