Марина бросила взгляд на свои часы и поднялась, кивнула Викингу.

– Пока, мой дорогой, – сказала она, поцеловала Матса и пошла к двери, даже не взглянув на Владлену. Они слышали, как захлопнулась входная дверь.

– Когда ты возвращаешься в Москву? – спросил Матс.

– Завтра во второй половине дня.

Она сглотнула, посмотрела на Матса.

– Какие будут следующие шаги?

– Если ты решишь работать на нас, то есть пути.

– Те фейковые личности, которые чуть не раскрыло Транспортное управление? – спросил Викинг.

Она не знала, что он имел в виду под Транспортным управлением, но большинство стран, ведущих разведывательную деятельность, имели наготове фальшивые личности для тех, кому это необходимо. Адреса, банковские счета, паспорта и кредитные карты, номера мобильных телефонов, возможно, фирму, зарегистрированную на их имя, – все это уже было активно в течение нескольких лет.

Она чуть повернулась на диване, чтобы взглянуть на Викинга.

– Как дела у детей? И у Карин?

Он отодвинулся от нее, ближе к подлокотнику.

– А тебе что о них известно?

– У Юсефин открытый профиль в социальных сетях. Я видела фотографии, когда вы праздновали. Насколько я поняла, Карин восстановилась после операции на сердце. У вас был бутербродный торт…

Викинг поднялся. Она тоже.

– Я живу в отеле тут поблизости, возле трассы, – сказала она. – Ты готов со мной поговорить?

Матс остался сидеть, глядя на них. Они с Викингом стояли друг против друга. Она стояла так близко, что ощущала его запах. Земли и соли. Он провел рукой по волосам, закрыл глаза. Потом кивнул.

Она повернулась к Матсу.

– Спасибо, что нашел время поговорить со мной.

– Не стоит благодарности.

Она снова повернулась к Викингу.

– Наверное, будет лучше, если я выйду первой, – сказала она.

– Правильная мысль, – кивнул Матс.

Она двинулась по Слэттгордсвеген в сторону трассы Е04, мимо столетних коттеджей с тронутыми патиной черепичными крышами и огромными яблонями в садах. Посмотрев на объявления маклеров у метро, она отметила, что здесь продаются виллы стоимостью от десяти миллионов крон и выше.

Ей навстречу шла семья с детьми на самокатах, она подняла повыше шаль, чтобы скрыть синяки на шее.

Иногда случалось, что офицеры КГБ сбегали на Запад или же разведчики-нелегалы раскрывали сами себя, чтобы остаться. О таком говорилось с бездонным презрением – по крайней мере, официально.

Среди ее коллег по организации дезертирство встречалось значительно реже. Одним из немногих публично известных был Владимир Богданович Резун, известный под псевдонимом Виктор Суворов. В 1978 году он сбежал в Великобританию с женой и детьми, что снова поставило ребром вопрос о заложниках. На Западе он стал мегазвездой, автором бестселлеров – как художественных, так и публицистических. В организации считалось дурным тоном даже произносить вслух его имя. При этом все в штабе читали его книги. Владлена знала, что он заочно приговорен к смертной казни, несмотря на мораторий.

Между тем она не знала ни одного случая, чтобы кому-то удалось сбежать так, чтобы ГРУ не узнало бы об этом. Никогда не слышала, чтобы кто-то, владеющий всеми сведениями, ушел из организации, а руководство не поняло бы этого. Возможно, что такое случалось и вскрывалось, но последствия были бы столь тяжелыми, что их невозможно было бы скрыть. Это была бы просто непоправимая катастрофа.

От этой мысли в животе у нее все сжалось. Сосредоточиться.

Потом она вышла на Бредэнгсвеген. По другую сторону начиналось дешевое жилье миллионной программы – там царило то, что шведы называли «изгойством».