Вот и он. Она шагнула назад, впуская Викинга в номер.

– Спасибо, что пришел.

Она и сама слышала, что голос у нее звучит нервозно. Села на кровать, указав гостю на единственное кресло.

Некоторое время они сидели и смотрели друг на друга. Сквозь грязное стекло падали лучи солнца, от которых волосы Викинга начали переливаться. Его глаза оглядели ее лицо, шею, потом скользнули на собственные руки. Она не боялась его – вероятно, потому, что ей не страшно было умирать.

– Как там Элин? – тихо спросила она. – По-прежнему работает в «Радиумхеммет»?

– Его закрыли, – ответил Викинг. – Сейчас она работает в реанимации для ковидных пациентов.

Владлена кивнула, смахнула что-то со щеки – не то слезу, не то просто прядь волос. Викинг молча ждал.

– А как Маркус? – спросила она.

– С Маркусом все в порядке. Поначалу он сердился на меня. Сначала из-за того, что ему не дали стать руководителем проекта по QATS, потом из-за того, что погиб его коллега. Но мне кажется, что это проходит.

Она сглотнула.

– Стентрэск помнит тебя, – продолжал он. – Урбан Ланден сохранил все твои записки, которые ты писала ему. Карина Бюрстранд вспомнила с точностью до дня, когда ты умерла. Эва-Лена Линдгрен, которая стала тренером по йоге, описала тебя как швейцарский нож, пригодный для всего.

Она улыбнулась. Урбан.

– Я помню Стентрэск, – проговорила она. – Все помню.

– Зачем ты это сделала? – спросил Викинг. – Зачем обманула нас?

На несколько мгновений она закрыла лицо руками, потом подняла глаза.

– Это долгая история.

– Но ведь я здесь, не так ли?

Она поднялась и встала у окна, глядя на машины, текущие мимо сплошным потоком.

– В том городе, где я выросла…

– Взрыв атомного заряда, я знаю.

– Мой папа был геологом, заседал в руководстве шахты. Он знал, что произойдет и когда. Мама была врачом. Ее лучшая подруга Ирина работала хирургом в районной больнице в Мирном. За день до взрыва мама поставила мне диагноз «аппендицит» и отправила меня к Ирине для срочной операции.

– Когда взорвалась бомба, тебя там не было, – проговорил Викинг.

Владлена кивнула.

– Я больше не вернулась туда.

– А как же твои родители? А бабушка?

– Они остались и умерли.

– От облучения?

– Не сразу, и официально не от него.

После взрыва под Удачным проект «Кристалл» был прерван, однако в других частях страны взрывы атомных бомб проводились. Владлена не знала, делался ли когда-либо анализ того, какие это вызвало последствия – для людей, животных, окружающей среды. Но люди знали. Все знали.

– Сколько же народу умерло? – спросил Викинг.

– Они умирают до сих пор.

Она снова села.

– Ты была еще ребенком, – проговорил он. – Где же ты жила?

– Мне было четырнадцать лет. Долго лежала в больнице, у меня были «осложнения». Потом жила у Ирины, пока не поступила в университет в Якутске. Там есть кафедра иностранных языков. Я тогда свободно говорила на шведском, изучала английский и немецкий. ГРУ нашло меня, когда я заканчивала учебу.

– Ты говорила по-шведски, потому что твоя бабушка была из Сёдерхамна?

– Потом она встретила моряка из Ингерманландии и переехала с ним обратно.

– Откуда?

Викинг никогда не интересовался ни историей, ни географией.