«Границы, – подумала Владлена. – Анклавы. Выдуманные конструкции, определяющие нашу жизнь».

Гостиница представляла собой бетонную коробку с симметричным фасадом в духе сталинской архитектуры. Владлена поднялась по лестнице на третий этаж.

Появится ли Викинг?

Нервно побродив по номеру, она села на кровать, потом снова поднялась и пересела в кресло.

Подумала об агенте на Ракетной базе в Стентрэске – женщине, которую заманили туда кнутом и пряником. Козлов разболтал про нее. Ее брат сидел в польской тюрьме, на ней с 90-х висел огромный долг – что-то связанное с недвижимостью. ГРУ сделало так, что все проблемы разрешились, как по мановению волшебной палочки. Какое облегчение! Но это было только начало.

Матс Викандер и шведская разведка, вероятно, оставят ее на месте, в удавке. Ей придется снабжать ГРУ поддельными результатами испытаний. Это будет продолжаться некоторое время, пока коллеги в штабе не пронюхают, в чем дело. Потом она умрет. Скорее всего, несчастный случай – или же самоубийство.

Владлена поднялась, посмотрела на машины, снующие по трассе за окнами.

В Вашингтоне она всегда жила в одном и том же месте: в Брукланде, на 12-й улице, рядом с главной трассой страны US Highway 1. Под окном была не автомагистраль, однако движение по ней шло огромное. Шестнадцать лет Владлена засыпала и просыпалась с вибрацией от проезжавших мимо машин.

Жизнь проходила тихо и однообразно, как и планировалось.

Разведчики-нелегалы ничем не должны были выделяться. Жить скромно и незаметно. Не делать карьеры. Иметь свободную профессию, чтобы работать и ездить без всякого расписания. Похоже, часто они числились художниками. Иногда писателями или аудиторами с собственной фирмой.

Она взглянула на часы – не пора ли Викингу уже появиться?

Снова села на кровать.

В Вашингтоне, как и ожидалось, у нее не было собственного задания. Она подрабатывала официанткой в местных кафе, в остальном же ей полагалось помогать Леониду. Поддерживать контакт со связным, работавшим в посольстве, но с годами это требовалось все реже. Леонид многое брал на себя. Она не возражала. Все это давало ей неисчерпаемые возможности разыскивать информацию о Швеции и Норрботтене. Как-никак, она шведка – Лена Свенссон из Сундсваля. Ничего странного не было в том, что она читает все шведские книги, все шведские газеты и журналы, которые ей удается достать, слушает шведское радио. Однако она скрывала масштабы своего сбора информации, чтобы не вызывать подозрений. Никогда не хранила дома много материала сразу. Сдавала их в макулатуру за пределами Брукланда.

Когда же появился интернет, ворота в Стентрэск широко распахнулись. Она чувствовала себя как слепой, снова обретший зрение. Еще на раннем этапе муниципалитет обзавелся собственным сайтом. Потом и местные газеты стали выходить онлайн. Подписаться на них она не могла, всякие контакты со Стентрэском были строго запрещены, однако ничто не могло помешать ей читать заголовки.

О том, что Маркус устроился работать на Ракетную базу, разумеется, открыто не сообщалось. На тот момент Леонид уже умер, а ей пришлось вернуться в Москву. Но она знала, где учился Маркус, знала и о том, что он вернулся домой по окончании университета в Умео. Помимо Ракетной базы, там не было других мест, где ему пригодились бы полученные знания. Это создавало определенное напряжение. Следить за теми задачами, которые попадали в Стентрэск, стало для нее обычным делом, при этом она разрабатывала план, не подозревая, впрочем, что его когда-либо придется приводить в исполнение.

Негромкий стук в дверь, сердце застучало где-то в горле. Она тут же открыла.

Вот и он. Она шагнула назад, впуская Викинга в номер.