Во рту у Викинга пересохло, рыбья кость рвала горло. Все слова о том, что надо запирать дверь и быть начеку, опоздали.

– Что говорит Юсефин?

– Я не стал ей рассказывать.

Викинг кивнул – вероятно, так лучше.

– А на работе мне конец, – проговорил Маркус. – Второго такого шанса не будет.

Забрав письмо и фотографии, он засунул их обратно во внутренний карман, с громким стуком закрыл посудомоечную машину и ушел обратно на веранду.

В голове у Викинга зазвучал на высокой ноте резкий дискант – помесь страха и гнева от несправедливости. Много ошибок он совершил, но эти трижды проклятые письма… Угроза или предупреждение? Или мольба?

– Поскольку один из пострадавших умер, перестрелка в Тенсте превратилась из покушения на убийство в убийство, – проговорила Сусанна прямо над ухом. Он вздрогнул и уронил тряпку в раковину. Сусанна умела подкрадываться незаметно.

– Это должно стимулировать следователей, – продолжала она. – Теперь, когда изменился состав, убийство должно быть раскрыто.

Он кашлянул, сделал шаг назад.

– На самом деле это не меняет ход следствия, – ответил он. – Работа коллег из Ярвы продолжается по тому же алгоритму.

Она склонила голову набок.

– А как обстоит дело с другими потерпевшими? Их состояние стабильное или будут другие трупы? Массовое убийство?

Она говорила тем же тоном, который использовала в своих подкастах, с напором и убежденностью. Несколько раз Карин заставила его послушать – в целом звучало вполне профессионально.

Он выловил тряпку, выкрутил ее и повесил на кран.

– Как я уже сказал, работа полицейских…

– А что говорит об этом Юхан Бьёркман? О том, что его оружие использовалось при массовом обстреле? Ему, должно быть, нелегко.

Викинг не ответил. Оружие производится для того, чтобы убивать. Это прекрасно знают и солдаты, и охотники. А Юхан Бьёркман и то, и другое.

– Во всей этой истории он тоже потерпевший, – продолжала Сусанна свои риторические рассуждения. – Кстати, когда ему вернут его оружие?

– Хочешь бокал вина? – спросил Викинг. – Уверен, у Карин найдется в запасе парочка бутылок.

Сусанна Шильтц просияла.

– С превеликим удовольствием. Пино нуар, если есть…

Он вышел на веранду и спросил, не хочет ли кто-нибудь вина. Юсефин и Маркус восприняли это как сигнал, что им пора домой. Собрав детей, соски и игрушки, они побежали под дождем к машине.

Еще август, а уже настоящая осень.

На полках в гараже он действительно обнаружил несколько бутылок вина. Открыл одну из них, достал три бокала и поставил перед дамами на стол на веранде.

– А ты разве не составишь нам компанию? – обиженно спросила Сусанна.

– Я прошу прощения, – проговорил он, – но мне надо еще заскочить на работу. Хорошего вечера.

Он ретировался, прежде чем остальные успели запротестовать. По пути к машине форменная куртка намокла, пятно от майонеза растворилось под струями дождя.

Однако в участок он не поехал, спустился с пригорка и припарковался у своего подъезда.

Маркусу нет никакого смысла идти с письмом в полицию. Ничего не удастся выяснить, не за что зацепиться. Дело придется закрыть.

Медленно поднявшись на второй этаж, он повесил верхнюю одежду на вешалку, сел за компьютер, уставившись на пустой экран.

Погуглить? Нет, гуглить он не будет. Надо слушать врача, а не лазить по интернету.

Он включил компьютер.

Каждый третий швед хотя бы однажды за свою жизнь заболевает раком.