Юсефин нахмурила брови.

– Я слышала, что один парень из тех, кого подстрелили на прошлой неделе в Тенсте, умер, – вкрадчивым тоном сообщила Сусанна Викингу, что заставило его извиниться и начать собирать тарелки.

Журналистка-фрилансер Сусанна Шильтц, вдова Кристера, после смерти мужа все больше времени проводила в Стентрэске, ссылаясь на то, что маме Сив требуется ее помощь во время пандемии – возможно, так оно и было. Но он избегал общаться с ней. Во всех ее разговорах таилась какая-то своя цель – то она готовила подкаст, то пост в социальных сетях. С ней он всегда чувствовал себя сырьем для ее творческих задумок. Если быть до конца честным, он никогда до конца не понимал, что такого нашел в ней Кристер, но Кристер готов был целовать землю, по которой она ходила, и это было красиво: любить вот так кого-то всю жизнь.

Стоя в кухне, Викинг ополаскивал тарелки от остатков еды, когда рядом с ним появился Маркус и принялся ставить посуду в посудомойку.

– Как у тебя дела? – спросил Викинг. – Ты, случайно, не заболел?

– Я отказался от должности, – ответил сын.

Викинг чуть не уронил тарелку в раковину.

– Почему?

– Потому что я передумал.

Маркус избегал встречаться с ним глазами, вокруг губ у него побелело, а вокруг глаз появились красные круги. Догадка осенила Викинга – ледяной холод растекся в груди.

– Что-то случилось, – сказал Викинг. – Что именно?

Сын отмахнулся.

– Ничего такого, о чем стоило бы…

– Рассказывай.

Маркус сделал глубокий вдох, зажмурился.

– Я получил еще одно письмо.

Внезапно у Викинга закружилась голова, он вынужден был вцепиться руками в край мойки.

– Что в нем?

– Я не хотел тебе говорить. В прошлый раз ты так странно отреагировал.

Викинг сфокусировал взгляд.

– Оно у тебя с собой?

Сын кивнул, приложил руку к внутреннему карману летней куртки. Викинг пошел и закрыл кухонную дверь. Голоса с веранды звучали теперь как отдаленная, едва различимая мелодия. В раковине шумела вода.

– Покажи.

Маркус вытащил конверт, протянул его Викингу. Логотип отеля «Hotel International», как на прошлом, но на этом не было ни адреса, ни марки. Только надпись: «Маркусу».

– Когда оно пришло?

– Вчера вечером.

– Вчера вечером?

Маркус стиснул зубы. Викинг взвесил письмо на ладони – оно было довольно тяжелое. Конверт был не заклеен, он достал содержимое. Это был сложенный лист бумаги и три фотографии, сделанные «полароидом». На одной был Эллиот, играющий во дворе садика. На второй – Майя в коляске, на третьей – Юсефин с детьми возле дома на Торнвеген.

– Прочти письмо, – сказал Маркус.

Они следят за тобой.

Ты должен отказаться от должности, иначе умрешь.

И снова звездочка вместо подписи.

– Оно лежало на полу в прихожей, – сказал Маркус, – когда мы с Эллиотом вернулись вчера домой. Кто-то побывал в нашем доме. В нашем доме!

Викинг искал слова, но не находил. Мир вокруг словно остановился, в нем двигались только он и Маркус.

– Я сообщил руководству сегодня утром. Сказал, что не могу взять на себя такую ответственность, по личным причинам. Грудной ребенок дома и все такое.

Викинг закрыл кран. Маркус смотрел на него остановившимся взглядом.

– Это не просто угроза, – произнес он. – Этот чертов писака преследует нас. Фотографирует наших детей. Заходит к нам в дом. Прикинь, как это мерзко!

Во рту у Викинга пересохло, рыбья кость рвала горло.