– Не знаю, с чего Юсефин взяла, будто я люблю бутербродные торты, – сказала она. – Проходи. Обувь можешь не снимать.

Форменную куртку он повесил на вешалку в прихожей. По дороге майонез протек, образовав пятно на рукаве. Остановившись в дверях кухни, он застыл. Викинг не бывал здесь с тех пор, как зимой началась пандемия.

– О чем ты хотел поговорить? – спросила она, не поднимая глаз.

Достала две свечи в форме семерки и пятерки – видимо, они тоже лежали в коробке. Он стиснул зубы.

– Может быть, мне стоит остаться снаружи? – спросил он.

– Я накрыла на веранде. Закрой за собой дверь.

Когда он вошел в кухню, Карин стояла спиной к нему, вставляя в торт свечи. Здесь, как всегда, пахло мылом и эскалопом. Пол только что намыт, еще поблескивает в углах. На плите горшочек – там томится очередное жарко е.

Он посмотрел на нее – помнил ее в разном возрасте. Первое воспоминание – когда ему было два, а ей только что исполнилось девятнадцать. Ее голубое платье в белый горошек. У них были одинаковые глаза и волосы, одинаковые вытянутые лица, хотя у нее маленькое, а у него большое. Сегодня на ней джинсы и фланелевая рубашка, как она обычно ходит. Она показалась ему меньше, чем он ее помнил, – или это кухня кажется больше. Серый свет из дождливого окна падал на нее, как туман. Волосы жидкие и хрупкие, под ними просвечивает кожа. Мама стареет. А вдруг он и вправду серьезно болен? Он должен рассказать.

– От Свена что-нибудь слыхать? – спросил он. Брат жил в квартире группового проживания в Видселе вместе с несколькими другими взрослыми, страдающими снижением интеллектуальной функции. Крупные социальные мероприятия типа дней рождений он не любил, они вызывали у него тревогу и страх.

– У Свена все хорошо, мы с ним сегодня разговаривали. Он меня поздравил.

Викинг посмотрел на дождь за окном. Свен строго следил за днями рождения, хотя и не любил само празднование. Все важные даты были записаны у него в календаре, он всегда звонил и поздравлял – неизменно ровно в три часа.

Грохот и жуткий вопль, донесшийся с веранды, возвестили о прибытии внуков. Надрывный крик Юсефин:

– Эллиот! Что я тебе говорила? Нельзя залезать на стулья!

– Иди спасай их, пока они там не убились, – сказала Карин.

Карин заранее сообщила, что не желает подарков, хотя дата наполовину круглая: у нее есть все, чего можно пожелать в этой земной жизни, а больше пылесборников ей не нужно. Однако Эллиот подарил ей рисунок, который должен был представлять собой динозавра, а лучшая подруга Сив Юханссон привела с собой дочь Сусанну с шоколадным тортом собственного производства. Викинг принес еще тарелки и подлил воды в кофеварку.

Маркус приехал позднее, прямо с работы. Викингу показалось, что вид у сына бледный и усталый. Тот был раздражен и растерян, не участвовал в разговоре за столом. Выпил несколько чашек кофе, хотя был чувствителен к кофеину, а время уже перевалило за пять вечера. Плохо будет спать ночью.

Пока они сидели на веранде, снаружи все сильнее лил дождь, неумолимо и неритмично грохоча по крыше из кровельного железа. Викинг зажег инфракрасный обогреватель.

Эллиот, вернувшийся в садик после лета, с большим энтузиазмом напевал детскую песенку. Оказывается, дедуля сумел кое-что передать будущим поколениям.

Ребенок хохотал до икоты над словами песни.

– Кто такой Мартин Юнг? – спросила Юсефин, но Эллиот уже завел новый стишок.

– Это комик из группы Повела Рамеля «Чердак снесло», – пояснила Карин. – Кстати, он был родом из Лулео. Скорее всего, ты помнишь его в роли Йокке с ножом в фильме «Пеппи на семи морях».